Даже уздечки, как рассмотрел Придон чуть дальше, украшены золотыми нитями и усыпаны мелкими бриллиантиками, изумрудами, рубинами, топазами и множеством других камней, большинству из которых он не знал названия, но дивным блеском своим завораживали и вносили смятение в душу.
Подбежал воин, почтительно подал чашу из чистейшего алмаза, похожего на застывший свет.
– От нашего десятка, – сказал он весело, – кто еще достоин такой красоты?
– Спасибо, – ответил Придон.
Он повертел чашу в руках, любуясь игрой света.
Но даже вся оправа из крохотных фигурок сцепившихся в смертельной схватке драконов, грифов и грифонов, отдельно – сцены захвата крепостей, и все сделано настолько искусно, что, как ни напрягай взор, все равно даже в крохотном рубинчике размером с зернышко проса видны скачущие всадники, стены со взбирающимися по лестницам воинами, орлиные лица героев, хищные пасти диких зверей…
Подошли от ближайшего костра Щецин, Аснерд, Прий.
– Я знал, что куявы богаты! Но не настолько же…
Щецин сказал за его спиной потрясенно:
– Это даже не богатство! Это даже…
Он запнулся, Прий подсказал гордо:
– Это даже не сокровища, – огрызнулся Щецин.
– Мы, – поправил его Придон. – Мы.
Сердце стучало громко и мощно. Грудь едва не лопалась, распираемая изнутри раскаленным валуном, что все рос в размерах.
Он посмотрел на чашу, с размаху бросил ее о каменную стену. С тончайшим звоном мелкие осколки алмазов разлетелись, блеснув на солнце, как льдинки. Рубины покатились под копыта коня, как застывшие капли крови.
– Мы, – повторил он, – артане.
Следующая куча общей добычи оказалась еще выше. В основном сундуки и ларцы.
