Тот приблизился, богато одетый, в боевых доспехах, на прекрасном жеребце, укрытом дорогой попоной с золотым шитьем.
– Дорогой союзник, – сказал Аснерд. – Не пора ли вам хоть однажды вступить в бой первыми и показать свою удаль?
Промек посмотрел на ту сторону реки. Бледность залила щеки, он покачал головой.
– Это безумие – напасть на такое войско. Мы просто все погибнем.
– Хорошо, – сказал Аснерд, – тогда сделаем иначе. За вами тащится огромная толпа взбунтовавшейся черни. Нам она так же противна, как и вам.
Промек зябко передернул плечами.
– Нет, мы не сможем их заставить напасть. Они упадут в обморок от одного вида этой грозной конницы.
– Знаю. Но все равно вы должны участвовать, иначе что вы за союзники?.. Только идти по следам и грабить? Ладно, вы ударите первыми, а следом я брошу все десять тысяч моей конницы. Они уже наготове, ждут!.. Неплохая помощь, верно?
Промек с неуверенностью кивнул, поехал к своим. Аснерд понаблюдал, как он провел переговоры с вожаками черни, те поскакали к своим отрядам, и нестройная масса потекла в направлении застывшей стальной стены из щитов и копий.
Аснерд обернулся к своим громко и со значением прокричал:
– Ну, артане… за наши обиды! За нашу кровь, что все годы проливали эти никчемные псы!.. Отомстим!
Щецин привстал на стременах, прокричал громко и страшно:
– За наши обиды!.. За нашу попранную честь!.
В рядах заблистали топоры, жуткий крик ненависти пронесся но всему войску. Щецин махнул рукой, и вся лава ринулась, все ускоряя бег, пока не перешла в стремительный галоп. Земля загудела, застонала, стук тысяч копыт превратился в грохот, от которого хотелось зажать уши и присесть, зажмурившись, к земле.
Чернь ударила о стену из щитов, а из щелей быстро выдвинулись острые копья, жалили и снова прятались, набирая размах для второго удара.
