Он начинает либо рыдать, либо хохотать, хватается за топор, куда-то бежит кого-то спасать… Опасные у тебя песни.
Придон слышал воеводу, как будто тот находился за толстой стеной. Пальцы вылавливали куски сочного мяса, зубы послушно жевали, он чувствовал, как по пищеводу двигается к желудку ком, но не ощущал ни нежного мяса молодого жеребенка, ни мяса барашка, вымоченного в соке редких горных ягод, ни вкуса даже жгучей и воспламеняющей кровь жги-травы.
Легкий ветерок закрутил запахи жгутом и бросил в лицо смесь из ароматов горящего березового дерева, жареного мяса, пахучих трав.
– Не знаю, – ответил он вяло, – это не я их складываю.
– Во мне складывает.
– Кто? – повторил Аснерд.
– Не знаю, – ответил Придон тоскливо. – Мне кажется, в каждом из нас живет еще один человек. Спит, ест, снова спит… Иногда просыпается. Совсем редко. И тогда человек, которого мы знаем, начинает вести себя как-то странно. Мы говорим ему: ты не в себе, пойди отдохни… Или: ты сегодня сам не свой… тебя не узнать, что с тобой?.. Эх, Аснерд, лучше бы я не будил этого, который внутри меня!.
Аснерд окинул взглядом его изможденное лицо с сухими потрескавшимися губами.
– Ты ешь-ешь, а то в самом деле похож.
– А тот, который внутри меня, стал похож на меня внешнего?
Рука Аснерда дрогнула, он задержал кубок, в глубоко посаженных глазах мелькнул тревожный огонек.
– Может быть, – ответил он медленно, – если это так… то я понимаю, на что рассчитывает Вяземайт!
Он огляделся по сторонам, брови сдвинулись над переносицей.
– Вяземайт, – повторил Аснерд глухо. – Куда делся Вяземайт?
– Да его вроде бы и не было…
– Наверное, в капище, – ответил Придон вяло.
– Когда такой пир? – удивился Аснерд. – Это ты изменился, но не Вяземайт.
Уже и другие гости начали оглядываться, ибо верховный волхв был прежде всего артанином: на коня вскакивал, не касаясь стремян, топор метал на скаку в полено с сорока шагов, а за столом мог рассказать поучительный случай или вставить шутку, что взвеселяет сердца.
Пир был в разгаре, когда вдали взвилось желтое облачко пыли, такое яркое на синем безоблачном небе. Вынырнули трое скачущих всадников на вороных конях. Впереди несся, пригнувшись к конской гриве, Вяземайт. От серебряных волос верховного волхва струился чистый свет, а когда поднял голову, глаза сверкнули, как яркие звезды в ночи.
