Итания с замиранием сердца посматривала на стены, а потом уже и на ворота, распахнутые широко, охраны никакой, артане чувствуют себя полными хозяевами.
Дорога запружена, повозки и телеги тянутся с товарами в обе стороны. Ей показалось на миг, что не было страшной войны, десятков тысяч убитых, сожженных городов, распятых и повешенных, замученных, что ее родной и прекрасный город никто не захватывал…
В самом городе открыты все лавки, из булочных рядов пахнет свежим хлебом, вот пахнуло благовониями – в город все еще везут эти ненужные артанам драгоценности… Впрочем, для них это просто масло для светильников.
Горожане не узнавали повозку, но, когда та остановилась у ворот дворца, Итания вышла, сразу же зеваки закричали: «Итания, Итания», указывали пальцами, и поглазеть на нее сбежалась целая толпа.
Придон тут же оказался рядом, конь яростно храпел и косился на толпу огненным глазом, Придон сказал зло:
– Я бы разогнал их, но ты опять скажешь, что обижаю твоих подданных.
Она сказала с холодком в голосе:
– Когда ты сравнивал с землей целые города, ты их не обижал, верно?
– Была война, – ответил он скупо.
Она отвернулась, пошла к дверям, которые открыли перед ней услужливо и с низкими поклонами. Ненавижу, подумала она. Ненавижу своих куявов, ненавижу, ненавижу!.. Они уже забыли, что их завоевал враг. Снова живут, как жили. Как будто им все равно!
Гелия торопилась следом, забегала то справа, то слева, сообщила шепотом, что великий тцар Придон для их общей спальни определил лучшую из комнат, но Итания сжалась при одной только мысли, что придется спать в зале Малого Совета, куда ее отец допускал самых признанных полководцев, знатных людей, где общался с советниками, принимал доверенных лиц, награждал вельмож, беседовал с послами и принимал их дары…
В ее покоях за это время не только замыли кровь убитых, но и полностью заменили попорченную топорами и мечами мебель, убрали часть ковров, заменили, никого не спрашивая, на те, которые, по их разумению, красивше.
Служанки молча, со слезами на глазах переодели Итанию. Заледеневшая от внутреннего холода и страха, она неуклюже накинула плед на плечи. Гелия яростно ворошила угли в очаге, подбросила несколько березовых поленьев.
