От него запахло сухой горячей пылью и степными травами, словно они въелись в его тело и вытряхивались при каждом движении. Глаза горели злым торжеством. За его спиной кто-то заорал весело:
– Невеста уже ждет не дождется, а он медлит?
Придон шутливо отбивался, с него содрали одежду, пояс с ножами полетел в ближайшее кресло, а самого Придона ухватили за плечи и развернули в сторону ложа. Итания, смертельно бледная, лежала на спине. Ее глаза неотрывно смотрели в потолок. Она выглядела как жертва, которую положили на алтарь и она уже видит занесенный над нею нож.
– Все, – услышала она голос, уже строгий, – все! Топайте вниз, а то песню допоют без вас!
– А как же… – заикнулся кто-то, но Придон сказал уже с нотками гнева:
Послышался топот, в дверях дурашливо завопили, захрипели, послышались шлепки, пинки. Дверь с шумом захлопнулась. Итания упорно смотрела в потолок.
Тяжелые шаги прозвучали так, будто к ложу двигалась гора. Итания подавила паническое желание взглянуть в сторону навязанного ей мужа.
Итания наконец чуть скосила глаза. Он не двигался, смотрел на нее сверху вниз. Багровые отблески пламени играли на закаменевшем лице. Глаза странно мерцали. Она видела, как дрогнула его рука, пальцы шевельнулись и медленно потянулись к ее телу.
– Говорим «артанин», понимаем – «насильник».
– Я лишь беру, – сказал он так же тихо, – что принадлежит только мне. Я не понял, при чем тут просто освобождал… или освобождал для себя… я ничего не понимаю и понимать не хочу, я… я чувствую! Я чувствую, что ты принадлежишь мне.
– Я не принадлежу тебе!
– Отныне ты моя жена, – сказал он все еще тихо, но она уловила в его сдержанном голосе дальние отголоски гнева. – Даже по вашим куявским законам.
Она повернула голову и уже прямо взглянула ему в глаза.
– Да, ритуалы соблюдены… Но кто осмелится противиться, когда к горлу приставлен нож?
– Артанин, – ответила она тихо, – ну да, гордые артане…
Его пальцы наконец-то коснулись ее золотистой кожи.
– Чудовище, – сказала она.
Придон застыл. В ее чистых прекрасных глазах горела бешеная ненависть, которую он еще не видел в рыбьих глазах куявов.
– Да, – ответил он, – но я люблю тебя.
