Придворный Медик

Но уж больно высок был соблазн воспользоваться такой возможностью. Жить при дворе императора и не искать способ ещё сильнее обогатиться? Нет. Это явно не про Виктора Шолохова.

— Как-то странно он себя ведёт, — подметила жена Виктора — Анна Николаевна. — Этот Григорьев бросается на Севастьянова, как бешеный пёс.

Анна Шолохова, разумеется, ничего не знала о плане своего мужа Виктора и лекаря Дубкова. Однако странное поведение бойца заметили все. По трибуне прошла волна шепотков. Виктор услышал, как за его спиной один его знакомый граф и вовсе собрался уйти с турнира.

"

"— Да вы только взгляните на это! — пробурчал пожилой мужчина. — И этот человек претендует на должность гвардейца? Наша гвардия так не сражается. А если битва продолжится в том же духе, своего оппонента он точно заколет.

Виктор Шолохов почувствовал, как в его висках начал отбивать пульс. Каждый удар заставлял голову болеть сильнее и сильнее. Затем боль разлилась по всему черепу, и ему пришлось прищурить глаза.

Чёртова мигрень сводит его с ума.

Особенно если что-то идёт не по плану, и Виктор начинает нервничать — спастись от неё практически невозможно.

Эдуард Дубков научился снимать эти приступы, но магии его хватает ненадолго.

Дубков… Что же он натворил с Григорьевым? Он ведь должен был просто придать ему дополнительных сил, а не превращать в обезумевшего берсеркера!

Трибуна вновь взорвалась от удивлённых возгласов. Виктору пришлось приоткрыть воспалённые глаза, чтобы увидеть, чем закончилось противостояние двух бойцов.

Он надеялся, что Григорьев победил. Может, в гвардейцы его не возьмут после такого представления, но Виктор хотя бы не потеряет свои деньги!

Однако картина была полностью противоположной.

Григорьев замер посреди арены в двух шагах от Романа Севастьянова. Схватился за грудь. А затем, издав тихий вопль, рухнул к ногам своего соперника.

Вот и всё… Это — конец.

Но на этом представление не закончилось. Не успел судья Щербаков объявить окончание турнира, как из палатки дежурных лекарей вырвался человек в белом халате.

Он рванул к упавшему Григорьеву с такой скоростью, что издалека было невозможно разглядеть лицо этого человека.

Шолохов всем сердцем надеялся, что это Дубков собирается замести следы их жульничества. Но Эдуард Дмитриевич, словно неуклюжий медведь, вывалился из палаты лишь в тот момент, когда другой лекарь уже затормозил рядом с телом Григорьева.

Значит, это — Булгаков.

— Значит, мы попали… — прошептал себе под нос Шолохов.