Придворный Медик

* * *Не думал я, что за счёт одной лишь лекарской магии смогу разогнаться до такой скорости! Пришлось резко тормозить, из-за чего подошвы ботинок, подняв облако пыли, стёрлись об землю.

— Павел Андреевич? — удивлённо спросил Севастьянов. — Что вы делаете на арене?

Я едва мог расслышать его голос, поскольку на трибунах поднялся такой шум, что я даже биения собственного сердца не слышал. Подумать только, а ведь сейчас на нас смотрит сам император! Только у меня нет времени, чтобы взглянуть на него.

Мои предсказания насчёт сердца Григорьева сбылись. Похоже, всё даже хуже, чем я думал.

— Помогите мне отнести его в палатку, Роман Викторович, — попросил бойца я. — Ему требуется срочная помощь.

Севастьянов не стал задавать лишних вопросов. Я подхватил Григорьева под руки, Роман — под ноги, и мы почти что бегом потащили пострадавшего в палатку.

На пути нам встретился Дубков, которого мы чуть не протаранили телом Григорьева.

— Стойте! Куда? — крикнул он. — Булгаков, остановитесь! Он ещё может сражаться!

— Вот вам надо — вы и сражайтесь! — удаляясь от коллеги, бросил я.

Если я не окажу ему помощь, следующий его турнир состоится только на том свете. А я сомневаюсь, что в здешнем мире есть аналог Вальхаллы, куда якобы отправлялись погибшие скандинавы, чтобы продолжать бесконечный бой даже после своей смерти.

— Внимание! — послышался усиленный магией голос судьи Щербакова. — Не расходитесь, дамы и господа. Турнир ещё не окончен.

Мы с коллегами примем решение после отчёта лекарей.

Вот это он придумал! Неужто хочет сказать, что если Григорьев поднимется на ноги, то бой продолжится?

В каком-то смысле это логично, ведь его вывел из строя не Севастьянов, а этот болван Дубков. Ещё неизвестно, кого в итоге посчитают победителем. Но сейчас это меня волнует меньше всего.

Как только мы положили стражника на кушетку, я сразу активировал «анализ» и приступил к обследованию.

М-да… Классическая картина.

Всё-таки не остановка сердца. Инфаркт миокарда. Причём крупноочаговый. Трансмуральный, чёрт меня подери! Другими словами, пострадала не часть мышечной стенки сердца, а весь её поперечник в области левого желудочка.

Давление упало слишком резко. Систолическое — восемьдесят, диастолическое даже «анализом» трудно прощупать. Скорее всего, около сорока.

Так тут не просто крупноочаговый инфаркт миокарда! Он ещё и осложнён кардиогенным шоком.