Приговор Бешеного

Всех их объединила внезапная смерть боевого друга, командира, приятеля или просто знакомого.

Все они пришли проводить Вишневецкого в последний путь. Многие из тех, кто были особенно близки с ним, приближались к гробу, клали цветы, что-то шептали покойному, затем подходили к родителям и жене, чтобы выразить свои соболезнования.

Несмотря на то что Савелий пришел значительно раньше официально назначенного часа, народу уже было много.

Он положил Олегу в ноги огромный букет красных роз, наклонился и внимательно вгляделся в его лицо.

Ему на миг почудилось, что губы Олега заметно вздрогнули: то ли это было игрой светотени, то ли Савелий сам вообразил нечто подобное. Промелькнула фантастическая мысль, а вдруг Олег просто всех разыгрывает и сейчас встанет, оглядит присутствующих хитрым взором, улыбнется своей доброй улыбкой и скажет:

— «Ну что, пацаны, здорово я вас разыграл? «

Савелий замер в ожидании чуда, но Олег продолжал лежать в неподвижности, а фантазиям Савелия так и суждено было оставаться несбыточными фантазиями.

Он поцеловал друга в лоб и тихо сказал:

— Ты всегда со мной, в моем сердце, Олежек. Прости, что не смог уберечь тебя…

Савелий уступил место у гроба Воронову и подошел к родителям Олега, обнял их, хотел сказать что-то утешительное, но повторил только то, что уже говорил ранее:

— Господи, как же это несправедливо!

— Спасибо вам, — ответил отец.

Потом Савелий наклонился к Ладе, обнял ее и прошептал на ухо:

— Держись, Ладочка, мы с тобой…

— Спасибо тебе, — поблагодарила она и снова зашлась в безутешных рыданиях.

Савелий тоже стоял в почетном карауле, и вышло так, что его напарником оказался Борис Громов. Они обменялись рукопожатиями, и генерал тихо прошептал:

— Я все знаю о вас: Олег рассказывал. Рад знакомству.

— Спасибо, мне тоже приятно…

Отстояв в карауле, Савелий в толпе столкнулся с Ростовским. Тот был одет в длинный кожаный плащ, а кожаную кепку держал в руках. Его взгляд был серьезным и печальным.

— Привет, братела, — сказал Андрей.

— Здравствуй, Андрюша. — Они по-братски обнялись. — Потеряли мы Олега.

— Да, подложила жизнь подлянку. Я с ним даже не повидался в больнице: отвозил сына. А узнал только тогда, когда он уже умер, — он вздохнул тяжело и покачал головой, — вот так… Живешь себе поживаешь, чего-то добиваешься, суетишься, а потом бац — пришла костлявая, и тебе уже ничего не нужно.

— Помнишь, ты рассказывал, что Олег еще летом хотел отойти от дел, готовил себе замену?

— Конечно.