Приговор Бешеного

Савелия поразили глаза этого человека: хотя черты его лица выражали положенную случаю скорбь, глаза были холодно-безразличными. В них таилась не печаль, а глубоко спрятанная настороженность.

Был и по-настоящему неприятный момент, который запомнился Савелию. Он, Ростовский и Паша Еременко стояли втроем. И вдруг Паша тихо, но зло бросил, кивнув в сторону одного длинного мужика, который маячил в толпе:

— Вот сучара! Этот-то что здесь делает? Это же Жарковский!

— А кто он? — спросил Савелий.

— В правительстве работает, пидор несчастный! Это же он в последнее время насел на нас из-за фирмы «Твоя надежность».

— Та-а-ак, — протянул Ростовский, — значит, он как-то завязан и с похищением моего сына. — Он сделал шаг в его сторону, но Паша придержал его за руку:

— Здесь не стоит, Андрей, похороны все-таки. Интересно, зачем он пришел?

— Разве не ясно? Чтобы порадоваться, глядя на поверженного врага своего, — сказал Савелий, внимательно вглядываясь в лицо этого чиновника, чтобы уже никогда не забыть его.

— Наверное, ты прав, Серега, — согласился Еременко, — я здесь уже заметил нескольких людей, кто явно порадовался смерти Олега.

— Мне кажется, что лучшей памятью о нем будет сохранение «Герата» и продолжение его дела, дела, за которое, как мне кажется, Олег и отдал свою жизнь, — серьезно проговорил Савелий.

В этот момент рабочие стали заколачивать гроб, потом близкие друзья подхватили его и понесли к могиле. А далее случилось нечто удивительное.

Когда гроб был установлен на помосте для последнего прощания, дождь перестал лить, однако небо оставалось закрыто тяжелыми тучами. Но как только гроб Олега опустили в могилу, внезапно повалил густейший снег без дождя, настоящий снегопад, который длился ровно столько минут, сколько ушло на то, чтобы близкие и родные успели бросить по кому земли в могилу Олега, а рабочие закопать ее, укрыть цветами, венками, установить его фотографию.

Как только это все закончилось, снегопад прекратился, словно по мановению волшебника, так же внезапно, как и начался, и яркое солнце осветило кладбище и всех присутствующих.

Так Савелий отправил своего друга в последний путь…

Выходя с кладбища, Савелий вспомнил, где видел человека с безразличными глазами: тот активно фотографировал все происходящее во время гражданской панихиды в клубе Академии имени Фрунзе.