Приговор Бешеного

Например, в прихожей, когда человек делает обычные движения, не привлекающие внимания: одевается, обувается…

Савелий переводил взгляд с одной вещи на другую, пытаясь отыскать ответ. Может быть, вешалка? Внимательно осмотрев ее, он ничего не нашел. Осмотр обувной тумбочки тоже ничего не дал. Савелий машинально взял в руки щетку для одежды и задумчиво постучал ею о тумбочку. Ему вдруг послышался еле уловимый звук, похожий на щелчок. Он прислушался и еще раз стукнул, верно, звук издавала щетка.

Тщательно изучив щетку, Савелий обнаружил в ее массивной пластмассовой ручке некое подобие ящичка, куда обычно помещались вещи, которые могут пригодиться в дороге: нитки, иголки, булавки.

Савелий немедленно стал слушать запись — во всяком случае, ключ к загадочной гибели Надежды скрывался в ней. Когда он дошел до разговора Велихова с каким-то Григорием Ефимовичем, это имя показалось ему знакомым. Савелий стиснул зубы так, что они скрипнули: он сразу понял, что речь идет об Олеге.

«Очень интересный разговор… Неужели Лаврентьев тоже занимается темными делишками? «

Теперь-то Савелий понял, откуда ему показались знакомыми эти имя и отчество. Однажды он услышал их из уст Богомолова, когда тот звонил при нем в приемную Бориса Николаевича Ельцина и просил соединить с ним. Неужели помощник Президента замешан в убийстве? В голове как-то не укладывается.

— Но если это так, то учти, Григорий Ефимович, ты покойник! И мне глубоко до лампочки, что ты помощник Президента, хоть Папы Римского! И я знаю, кто мне прояснит ситуацию — господин Жарковский. Я иду к тебе. Гена… — Савелий зловеще улыбнулся и вышел из квартиры, хлопнув дверью.

Через сорок минут он уже поднимался на лифте в подъезде Жарковского. Савелий отлично знал его график и был уверен, что тот сейчас один в квартире.

— Это ты, Надюша? — нежно спросил Жарковский и заглянул в глазок.

— Телеграмма? От кого?

— Сейчас взгляну… От какого-то Велихова.

— Минуту, — встревожено проговорил Жарковский и защелкал замками. Вскоре дверь немного приоткрылась, но мощная цепочка не давала ей распахнуться. — Давайте. — Он протянул руку.

Савелий схватил ее и с силой прихлопнул дверью.

— А-а-а! — взвыл от боли Жарковский.