Приговор на брудершафт

В профиль он был похож на римского патриция времен расцвета Империи. Усталый Сокол, он же подполковник милиции Сапунов Алексей Ермолаевич, был преподавателем кафедры административного права. До школы работал следователем милиции. У него была интересная манера преподавания. Если в группе начинался спор, то Усталый Сокол не вмешивался, терпеливо ждал, пока спорщики наговорятся, а потом высказывал свое мнение. Самым известным спором, в котором принял участие Усталый Сокол, был диспут о женитьбе Лаврова. Тот решил сочетаться браком с 19-летней девушкой, красивой, но из неблагополучной семьи.

Будущая теща работала в буфете на железнодорожном вокзале, избранника дочери презирала, любила выпить, имела молодого любовника. Стоило мужу-прапорщику убыть на службу, как теща или убегала к любовнику, или приводила его домой. Одногруппники отговаривали Лаврова от женитьбы: «Квартиру вы не снимете, придется жить с тещей. Она до конца учебы из тебя психопата сделает, и ты убежишь из этой семейки куда глаза глядят». Но Лавров был настроен жениться.

Усталый Сокол два семинарских занятия подряд выслушивал спор и наконец высказал свое мнение:

– Смени пластинку, – сказал он. – Музыка приятнее будет.

Лавров запротестовал, и Алексей Ермолаевич вынужден был обосновать свою точку зрения:

– То, что происходит сейчас между тобой и девушкой, вовсе не любовь, а радость ежедневной плотской любви. Пройдет пять-шесть лет, вы погрязнете в быту, ваши отношения больше не будут каждодневным праздником.

Неизбежно наступят трудные времена, и тогда молодая жена станет действовать по лекалам матери. Сколько твоей предполагаемой теще лет? 36?! Прости господи, где ты такую нашел? Впрочем, неважно. Помяни мое слово, к 36 годам твоя жена будет копией тещи, с небольшими личными отклонениями. Если сейчас она осуждает мать, то с годами начнет понимать ее поведение и станет действовать точно так же.

Лавров не послушал мудрого совета, женился, через год со скандалом развелся, стал глушить душевную боль алкоголем, попался пьяным начальнику школы и был с позором отчислен.

Алексей Ермолаевич на семинарских занятиях не только вмешивался в споры. При обсуждении учебного материала он приводил многочисленные примеры из своей следственной практики. К административному праву его рассказы отношения не имели, но стоило ему заговорить, как в классе устанавливалась тишина. Будущие следователи мотали на ус, как надо поступать в той или иной ситуации.