Приговор на брудершафт

Он надышался угарным газом. Его жизни в настоящий момент ничего не угрожает.

– У подъездов выставили оцепление? До возвращения жильцов никого в подъезды не впускать.

Не посмотрев на Трушина, первый секретарь крайкома пошел в магазин, чтобы лично убедиться, какие убытки нанес пожар. Его не остановили ни лужи грязи, ни копоть и сажа на стенах, ни удушливый запах гари, не желающий выветриваться из помещения.

Трушин достал что-то из кармана и сунул в рот. Наверное, бутончик пряной гвоздики, якобы отбивающий запах алкоголя.

Напряжение в оцеплении спало. Воронов переместил вес тела на другую ногу, Рогов с облегчением выдохнул.

– Будет что детям рассказать! – весело сказал он. – С самим первым секретарем бок о бок стоял.

Трушин строго взглянул на шутника, тот мгновенно замолк. Минут через десять на входе в магазин показались все приехавшие на пожар руководители: прокурор края, начальник УВД, Алексей Клементьевич Черный и их свиты. Выйдя по лужам на сухое место, первый секретарь остановился.

– Разрешите приступать к осмотру места происшествия? – спросил прокурор.

– Успеете с осмотром! – недовольно ответил Черный. – Сейчас перво-наперво надо организовать спасение оставшихся материальных ценностей, а осмотр от вас никуда не убежит. Сколько здесь курсантов?

– Два взвода, – отрапортовал милицейский генерал.

– Взвод оставьте в оцеплении, второй направьте на вынос ценностей из магазина.

Сухо попрощавшись с прокурором и генералом, Черный уехал. Начальник краевой милиции дал команду полковнику и тоже укатил.

Прокурор края – следом. Обстановка у магазина разрядилась. Оставшегося за старшего милицейского полковника никто не боялся. По сравнению с грозным Алексеем Клементьевичем он был фигурой мелкой, хоть и с тремя большими звездами на погонах. Все познается в сравнении! Где-то полковник – царь и бог, а где-то – пацан на побегушках, организатор хозяйственных работ.

Трушин, выплюнув спасительную гвоздичку, пошел к полковнику. Рогов расслабился, повернулся к Виктору.

– Как они нас только сегодня не обзывали! – сказал он. – Один – школой милиции назвал, второй – курсантами. Хорошо хоть в солдаты не записал.

– Им плевать, кто мы: курсанты или слушатели, – ответил Виктор. – На погонах буква «К» есть – значит, курсанты. Ты, кстати, заметил, как точно генерал посчитал количество человек в оцеплении? Нас действительно всего два взвода, две группы.

Трушин подозвал к себе Скляренко, командира группы, в которой учился Воронов.