Приговор на брудершафт

Что интересно – все происходило молча, ни единого слова, как будто мы заранее оговорили, чем будем заниматься. Потом был еще раз, когда точно, не помню. В тот вечер я напоил до поросячьего визга Катьку с Викой, и они обе вырубились, а я еще ничего так себя чувствовал, да и что греха таить, тянуло меня к Ленке. Ох, как тянуло! Потом… потом настал этот понедельник, будь он неладен! С вечера у нас была Марина, покрутилась, посидела и ушла домой. Мы с Катькой рассорились. Я лег спать на диван, ночью к ней на кровать перебрался.

Помирились. Утром встал, проводил ее в институт. Зашел на кухню покурить. Проснулась Ленка, говорит: «Давай по бокалу вина выпьем, и ты покажешь, как меня любишь».

– Тебя не насторожило, что ей в школу во вторую смену, а она вино пить собирается?

– Ей же в школу, не мне. Ей и отвечать.

– Давай немного отвлечемся. У тебя был с Леной конфликт из-за Осокиной Валентины?

– Такой девки вроде бы не было… Жигулина Валя была, а Осокиной не было. Про Жигулину рассказывать? Короче, я пьяный решил пошутить, а Ленка подслушала.

Наутро как набросится: «Ты на кого решил меня променять? На эту воблу сушеную?» Еле успокоил. Там ведь в чем фишка-то была: не в том, что я уйти захотел, а – к кому. Ленка обиделась, что я на Валю глаз положил, а она такая невзрачненькая, правильная вся какая-то. Мышь серая. А Ленка – девочка что надо! Ты не видел ее? Сейчас она, может, поблекла, а в те годы была свеженькая, как роза в утреннем саду.

– Вернемся к понедельнику.

– Короче, мы выпили по полбокала сухого вина и пошли в спальню.

В бутылке больше ничего не оставалось, но что странно: при осмотре квартиры эту бутылку не нашли, словно ее и не было. Вместо вина появилась бутылка водки, которую я в глаза не видел. Не покупал я водку! У меня денег было – полные карманы. На кой черт я буду в очереди за водкой полдня стоять, когда в «Березке» на чеки можно было любое спиртное купить?

Долматов вытряхнул еще папиросу, жадно закурил.

– Легли в кровать, Ленка говорит: «Мне сегодня можно, не предохраняйся».

Можно, так можно! Ей потом на аборт бежать, не мне. Встали с кровати, пошли на кухню, кофе попили, и меня так в сон потянуло, что глаза закрываться стали. Я еще подумал: «Все, организм на пределе». Что ни ночь, то веселье до утра, а днем – то вино, то коньяк. Протрезветь не успеешь, снова пить надо. Еще немного, думаю, и сердце встанет. Я покурил, с Ленкой поболтал и пошел в спальню. Проснулся: мать честная! Полная квартира ментов.