Приговор на брудершафт

Меня тут же повязали и в райотдел увезли. Вот, в общем-то, и все. Я младшую Дерябину не насиловал и водкой не поил, но кому это сейчас докажешь! Тогда не смог, а нынче даже браться не стану.

– В двух словах охарактеризуй всех девушек.

– Тебя они в этом смысле интересуют? – Долматов показал распространенный у хулиганистых подростков неприличный жест.

Воронов юмора не понял, молча показал на дверь: «Я сейчас выйду!»

– О нет, не надо! – взмолился морячок. – Я и так больше всех здесь в БУРе сидел.

Ты не поверишь, в первый раз на второй же день заехал! Ни за что! За профессию в БУР угодил.

– Жаловаться в Комиссию ООН по правам человека будешь, а мне отвечай на вопросы, или я пошел!

– Как тебе про них рассказать? Какими они мне показались в том проклятом сентябре? Катя – шикарная девушка. Красавица, умная, с чувством юмора. Раскрепощенная, способная на рискованные эксперименты. О таких девушках говорят: «Любить можно, жениться – нельзя!» Если бы у нас не было такого дурацкого начала, я бы влюбился в нее без оглядки.

В августе она казалась мне идеалом женщины, в сентябре я в ней разочаровался. Она оказалась жадной и беспринципной. Если поставила себе цель, то добьется, чего бы это ни стоило. В последнюю неделю я понял, что она натуральным образом обворовывает меня, последние рубли хочет отнять. Я прикинул и решил: пора сваливать! Но как уйдешь, когда такие девочки возле тебя трутся! Про нее все. Теперь про Марину Нечаеву. Она – уменьшенная копия Кати. Роста они одинакового, а по фигуре Марина на размер или на два меньше. Внешне они так похожи, что обалдеешь! Я, пьяный, их постоянно путал: Марину называл Катей, и наоборот. Потом зарубил себе на носу: блондинка – это Катя. Марина зациклена на сексе. Ей, по-моему, ничего больше в жизни не надо. Когда у нее женские дела начались, я перекрестился, думал, отдохну. Не тут-то было! Катька Вику привела. Что еще о Марине? Ей нравилось смотреть, как другие занимаются любовью. Больше ничего припомнить не могу.

– Марина действительно исполняла все, что ей велела Катя?

– Ты пойми, я с ними в быту не сталкивался, общего хозяйства не вел, а в кровати Марине ничего указывать не надо было, она сама инициативу проявляла.

Долматов затушил папиросу в прибитой к столу пепельнице, нерешительно пододвинул пачку к себе.

– Представь, – продолжил он, – ты два дня беспрерывно пьянствуешь с незнакомыми людьми.