Приговор воров

Уже тысячу их сделал, а они все одинаковые. Псих ты, понял?! И телка эта твоя! Жена журналиста, которого поластали!! Думаешь, никто не знает, что ты хочешь с ней сделать? Ты псих!

– Заткнись, – сказал Студент, и в его голосе прозвучало столько силы, что Петрович неожиданно замолчал.

– Ладно, – снова заговорил Петрович, – это все меня не волнует, телка твоя и скульптуры твои… Если не хочешь на нас работать, тогда отдай нам ту записку. В смысле – продай.

– Нет, – коротко сказал Студент.

– Почему? – спросил он.

– Я тебе такую кучу бабок за записку отвалю, что ты завтра в Штаты свалишь и будешь там, как король, жить, – заговорил Петрович. – Ты прямо, в натуре, как ненормальный… От счастья своего отказываешься.

– Из города меня не выпустят, – проговорил Студент, и Щукину показалось, что разговаривает он с самим собой, а не с Петровичем, – мною теперь ФСБ заинтересовалась… И следят за мной – выслеживают. Я чувствую.

– Продай бумажку, – предложил Петрович, – и я тебя из города вывезу.

– Нет, – сказал Студент, – как только я тебе бумажку продам, ты меня сразу же убьешь. У тебя же нет гарантии, что я копии с записки не снял.

Петрович проворчал что-то невнятное. Потом прокашлялся и чиркнул зажигалкой. В яму долетел ароматный дымок дорогих сигарет.

Григорий шумно сглотнул слюну.

– Тихо ты! – шепнул ему Щукин.

– А вот если… – начал было Петрович, но был тут же прерван Студентом:

– Я слышал, кто-то разговаривает, – растягивая слова, произнес Студент.

– Да? – удивился Петрович. – А я ничего не слышал. Тихо все.

Григорий замер. У Щукина даже прекратилась дрожь – на секунду он и забыл, что сильно замерз.

– Ты не выполнил условия, Петрович, – медленно проговорил Студент. – Я же поставил условие – чтобы ты один приехал.

– Я и приехал один, – сказал Петрович, как показалось Щукину, не очень уверенно.

– Помолчи, – тихо попросил его Студент.

Довольно долго стояла полная тишина.

– Ну что? – раздался наконец насмешливый голос Петровича. – Услышал что-нибудь?

Студент ничего не ответил.

– Послышалось тебе, – констатировал Петрович, – спокойнее надо быть.

– Послышалось, – повторил Студент.

И хотя в его голосе совсем не чувствовалось уверенности в том, что он сказал, Щукин едва смог удержаться от вздоха облегчения.