Приключения Эраста Фандорина

Прозектор Гораций покашлял, поправил пенсне, деловито осведомился:

– Ну хорошо, предположим, одному из нас выпал череп. Что дальше? Каковы, так сказать, последующие действия? Счастливец должен немедленно бежать вешаться или топиться? Этот акт, согласитесь, требует известной подготовки. Если же отложить исполнение до утра, то в душе может шевельнуться слабость. Не будет ли оскорблением для Смерти и всех нас, если ее избранник… м-м-м… сбежит из-под венца? Прошу извинения за прямоту, но я не полностью уверен во всех наших членах.

– Вы… Вы намекаете на меня? – дрожащим голосом выкрикнул Петя. – Вы не смеете! Если я давно состою в клубе и до сих пор еще жив, это вовсе не означает, что я уклоняюсь или малодушничаю. Я ждал сообщения от духов! А рулетку я готов крутить первым!

Коломбину Петин эмоциональный всплеск застал врасплох – она-то вообразила, что выпад прозектора адресован ей. На воре шапка горит: как раз представила себе, что придется нынче же, вот прямо сегодня умереть, и сделалось невыносимо, до дрожи страшно.

Просперо поднял руку, призывая к молчанию.

– Не беспокойтесь, я обо всем позаботился. – Он показал на дверь. – Там, в кабинете, приготовлен хрустальный бокал с мальвазеей. В вине растворен цианид, благороднейший из ядов. Избранник или избранница осушит свадебный кубок, потом пройдет улицей до бульвара, сядет на скамейку и четверть часа спустя уснет тихим сном. Это хороший уход. Без боли, без сожалений.

– Тогда другое дело, – пожевав губами, сказал Гораций. – Тогда я «за».

Близнецы переглянулись, и Гильденстерн изрек за обоих:

Кто-то коснулся Коломбининого локтя.

– Как вам изобретение Просперо? – спросил он вполголоса. – Вы единственная ничего не сказали.

– Не знаю, – ответила она. – Я как все.

Странно – никогда еще она не чувствовала себя такой живой, как в эти минуты, возможно, предшествующие смерти.

– Просперо – настоящий маг, – взволнованно прошептала Коломбина. – Кто еще смог бы наполнить душу таким трепетным, всеохватным восторгом бытия? «Всё, всё что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья».

– И что же, если вам выпадет череп, вы послушно выпьете эту д-дрянь?

Коломбина представила, как предательское вино огненным ручейком стекает по горлу внутрь ее тела, и передернулась. Страшнее всего будет пережить ту четверть часа, когда сердце еще бьется, разум еще не уснул, но обратной дороги уже нет, потому что ты – живой труп.