Приключения майора Звягина. Роман воспитания

В этот вечер он многое услышал от Марии Аркадьевны и Сенькиной из десятой квартиры — двоих из тех, кто в цвете молодости, сожженной войной, пережил здесь блокаду — санитаркой, телефонисткой, зенитчицей, токарем, или в первое послевоенное время, полное тягот и надежд, приехал из разных краев работать и искать свою долю в прославленном и прекрасном городе, обедневшем людьми.

И он узнал в этот вечер, что родители Жихаревой умерли в блокаду, муж и брат погибли на фронте, а трехлетнего сына эвакуировали через ладожскую Дорогу жизни на Большую землю, но колонну бомбили, и их машина ушла под лед… Помнили время, когда молодая Фрося была веселой и заводной, не найти никого приветливее, — а после войны это был уже совершенно другой человек, замкнутый и скорый на злость.

Звягин вернулся в полночь задумчив, налил ледяного молока в высокий желтый стакан, кинул туда соломинку и застучал пальцами «Турецкий марш»: ловил смутную мысль, принимал решение.

— Ведь она нам просто-напросто смертельно завидует, что у нас все в порядке, — проговорил он. — Больно ей…

— А что делать? — безнадежно спросила жена.

— Чтоб не завидовала… — был неопределенный ответ.

— Ты предлагаешь мне овдоветь? — съязвила она.

Ночной разговор в спальне был долог. Подытожил его Звягин философской фразой:

— У нас есть только один способ стать счастливыми — сделать счастливым другого человека.

После чего выключил торшер и мгновенно заснул.

Сутки на «скорой» выдались удивительно спокойные, все больше гоняли чаи на подстанции. Посмеиваясь, Звягин обсуждал с Джахадзе, как искать пропавшего человека. «Обратиться в милицию». — «Милиция ответит, что такого нигде нет…»

Наутро после дежурства он входил в высокие створчатые двери Музея истории Ленинграда.

Завотделом истории блокады, огненноглазый бородач, пригласил его в крохотный кабинетик и уловил суть дела сразу:.

— Мы вам помочь ничем не сможем. Вот телефоны городского архива, фамилия завсектором блокады — Криница, сейчас я ей позвоню, что вы от нас.

Он обнадежил Звягина: случаи, когда считавшиеся погибшими люди обнаруживаются через десятки лет после войны, бывают много чаще, чем обычно думают: «Ведь десятки миллионов судеб перепутались!..» Взглянул на часы и побежал в экспозицию.