Приключения Оги Марча

Время от времени он тер мне руки и плечи, чтобы разогнать кровь.

Я просил, я умолял его меня развязать.

- У меня же гангрена начнется! - говорил я.

Но нет, мольбы не действовали. Я свой выбор сделал и сообщил ему об этом.

- К тому же, - заверил он, - блаженные острова уже совсем близко.

Позже, днем, он объявил, что чует ветерок, дующий с берега. Потом сказал:

- Жарковато что-то, - и прикрыл глаза от солнца.

Вечером он растянулся на дне шлюпки, выставив мясистые ноги. Он обезвредил меня, связал, и кто знает, что еще выдумает? Я глядел на него и желал самого что ни на есть плохого на свете.

Взошла яркая луна, воздух стал влажным, шлюпка еле ползла. Я шевелил кистями, пытаясь ослабить путы, и вдруг меня осенило: если подползти к рундуку и хорошенько потереться о его металлический кованый угол, то можно освободиться. Я пополз на спине, отталкиваясь пятками. Бейстшоу не шевелился - лежал колодой, наставив на меня ступни, запрокинув тяжелую как камень голову. В драке он сильно поцарапал мне спину, и ссадина, пока я полз, терлась о днище.

Я не раз останавливался и закусывал губу, пытаясь удержать крик. Ничего не получалось. Меня охватило отчаяние, и я заплакал - беззвучно, чтобы не разбудить Бейстшоу.

Доползти до рундука я смог только в середине ночи. Когда рубашка поддалась, я принялся за фалинь. В конце концов ослаб и он. Спину жгло от ран, и во мне созрело холодное решение убить Бейстшоу. Я подполз к нему, но на ноги не встал, чтобы, проснувшись, он не увидел нависшей над ним в лунном свете фигуры.

Я хотел столкнуть его в воду, задушить или пристукнуть веслом, орудуя им по его примеру, и насладиться зрелищем крови и переломанных костей.

Для начала я решил связать Бейстшоу и снять с него очки. А там посмотрим.

Но, наклонившись над ним, полный злобы и мести, держа наготове фалинь, я почувствовал исходящее от него тепло. Я легонько тронул его щеку. У парня был сильный жар. Я слышал, как колотится его сердце - громко, будто канонада, страшно и гулко.

Желание мстить улетучилось. Более того, я принялся о нем заботиться. Проделав дырку в куске холстины, я смастерил себе подобие пончо - ведь вся моя одежда была порвана в клочки - и провел бессонную ночь, ухаживая за ним.

Так Генри Вэр на кентуккийской границе не убил одного из вождей племен Огайо Тиммендикваса, а отпустил его.

Я даже жалел Бейстшоу, думая, сколько бед и разочарований пришлось ему претерпеть на пути к великой цели.