Прикосновение полуночи

 – Но Кабодуа по-прежнему рада хорошей ссоре, не ошибись, Убийственный Холод. Она устает от долгого мира.

– У нас нет мира, – нахмурился Холод.

– Может быть, – согласилась она, – но и войны нет тоже.

– Будем надеяться, что нет, – вмешался Рис. – А теперь ребятки, давайте пойдем поболтаем с милыми полисменами пока они не отморозили себе значки.

– Значки? – удивилась Догмзла. – Это теперь яйца так называются на новом жаргоне?

Рис широко ухмыльнулся.

– А когда мы подойдем к ним, они все достанут свои значки и покажут их принцессе.

Мы с Холодом хором сказали:

– Какой странный обычай, – заявила Догмэла.

Чувство юмора у нее практически отсутствовало. Она все понимала буквально. Когда-нибудь Рис с ней нарвется. Я объяснила ей, в чем дело, пока мы шли к парковочной стоянке. Она наградила Риса убийственным взглядом. Он послал ей в ответ ангельскую улыбку.

– Следи за своим поведением, – шепнула я ему.

– Я слежу. Еще как слежу, – тихо ответил он. – Вот поговоришь с главным фэбээровцем и поймешь, что я просто святой.

– Потому что он все еще цел.

Я посмотрела на стража, пытаясь понять, не дразнит ли он и меня. По лицу было видно – нет. Насколько невыносимым может быть всего один фэбээровский агент? Ладно, сейчас узнаем.

Полицейские – на все запросы и вкусы – стояли на декабрьском морозце. Может, кто-то из них сидел в машине, чтобы не совсем замерзнуть, и вышел только завидев нас, но все они производили впечатление людей, уже давно стоявших на холоде. Почему же они не сидели в обогреваемых машинах? Да потому, что их начальники мерзли снаружи.

Майора Уолтерса я узнала по росту и широченным плечам. Человек, едва не упиравшийся в него носом, был минимум на пять дюймов ниже, и я его не знала. Но я бы поставила кругленькую сумму на то, что он из ФБР. Судя по тому, как он орал на Уолтерса, наверняка глава здешнего отделения.

Когда я запретила приезжать особому агенту Рэймонду Джиллету, я не упомянула, чтобы он не присылал людей.

Рис попытался привлечь внимание спорящих, но удалось это только Холоду.

– Принцесса Мередит Ник-Эссус! – провозгласил он, и слова эхом раскатились в неподвижном морозном воздухе.

Спорщики замолкли на полуслове и повернулись к нам с удивленными минами, словно успели забыть, кого ждут, а потом попытались заговорить одновременно.