Прикосновение полуночи

– То есть ты не просто увидишь след заклятия, а само заклятие полетит к своему создателю? – спросил Рис.

– У тебя такое давно не получалось, – сказал Холод.

– Теперь получится, – ответил Дойл. – Я чувствую это сердцем, руками, всем нутром. Мне нужно только снять заклинание и добавить к нему своей магии в момент, когда оно освободится. За ним придется бежать, чтобы не выпускать из виду, но у меня получится.

– Кто пойдет с тобой? – спросил Холод. – Я должен остаться с принцессой.

– Я пойду, – сказал Усна. – Ни одна собака не обгонит кота.

Дойл свирепо ухмыльнулся ему в лицо:

– Я тоже пойду. – Это сказала Кабодуа, когда-то богиня войны, сейчас – ренегат гвардии Кела. На ней был плащ из черных перьев, и ее тонкие черные волосы сливались с плащом, а если смотреть на нее искоса, уголком глаза, волосы тоже представлялись перьями. Она была Кабодуа, черная ворона войны, и хоть сила ее измельчала, она одна из немногих при дворах сохранила прежнее имя. По слухам, Кел не слишком ее обижал – потому что боялся.

Догмэлу, что, закованная в броню, стояла рядом с ней, прозвали собачкой Кела, потому что ей доставались все мерзкие поручения, какие он только мог придумать. Она публично отказала ему в сексе, и он ей этого не простил. Кабодуа сделала то же самое, но не слишком пострадала. Что-то в ней, стоявшей в снегу – сплошная чернота и перья, окруженные аурой... мощи, наверное, – было такое, что мужчина и похрабрее Кела сильно бы задумался.

– Думаешь, угонишься за нами, птичка? – ухмыльнулся Усна.

Она одарила его улыбкой, способной заморозить чье угодно веселье.

– Не беспокойся обо мне, киска, не я буду тащиться позади.

Усна рыкнул по-кошачьи:

– Помни, кто здесь хищник, птичка!

Ее улыбка стала шире, глаза наполнились свирепой радостью.

– Мы все, – отрезал Дойл. – Сбереги ее, Холод.

– О, на меня не смотрите, – взмахнул руками Рис. – Мне не угнаться за вашей погоней, и, видимо, безопасность принцессы мне тоже нельзя доверить.

– Помоги ей в разговоре с людьми, Рис.

 – Дойл бросил взгляд на Усну и Кабодуа. – Готовы?

– Да, – сказала Кабодуа.

– Всегда готов, – ухмыльнулся Усна.

Дойл повернулся к Бидди.

– Это может быть больно.

– Давай. – Она собралась с духом, ладонями зарылась в снег.

Дойл согнул пальцы, так что они показались черными когтями на фоне ее серебряной кирасы. Бидди резко выдохнула. Его магия полыхнула даже сквозь щиты, которые я постоянно удерживала, не давая магии волшебной страны подавить все мои чувства.