Прикосновение полуночи

 – Надо остановить кровь, чтобы сохранить хоть ту малость, что у него еще осталась.

– Я могу остановить кровотечение, – произнес женский голос. Мы оглянулись и увидели робкую улыбку на лице одной из коленопреклоненных пленниц. Волосы цвета пшеницы и трехцветные глаза: голубой круг, серебряный и внутренний круг из чистого света, если только бывает такой цвет. Я никогда не знала, как назвать цвет внутреннего кольца радужки Хафвин.

Другие пленницы закричали на нее:

– Нет! Ты не должна им помогать! Ты предаешь нашего господина! – и другие, еще менее приятные слова.

Хафвин пожала плечами:

– Нас поймали, а наш господин в заключении. Думаю, нелишне попытать счастья на другом берегу.

Она вопросительно подняла бровь. При совершенно светлых волосах у нее были темные брови. Будь она человеком, я бы сказала, что она красится, но что значат темные брови при светлых волосах у расы, где глаза могут быть трех разных цветов одновременно?

– Ты предаешь свои обеты! – воскликнула вторая, Меланжель. У нее по лицу текла кровь из раны от удара, проломившего шлем.

Была б она человеком, осталась бы без мозгов, а тут – всего лишь небольшое кровотечение.

– Я не давала обетов принцу Келу, – сказала Хафвин. – Я клялась служить принцу Эссусу. Никто не спрашивал нас, хотим ли мы служить Келу, – нас просто отдали ему после смерти принца. Я не связана клятвой верности ни с кем из живых. – Говоря это, она смотрела на меня, и в лице ее было ожидание, намек...

– Ты правда можешь его исцелить? – спросила я.

– Она может остановить кровотечение, – поправил Адайр, – и только.

– Это больше, чем может любой из нас, – заметил Готорн. – Хотя, честно сказать, мне бы в голову не пришло просить одну из убийц Галена вылечить его.

Я вгляделась в его лицо в поисках иронии, которая должна была заключаться в этих словах, но ничего не нашла. Прямой взгляд, как будто он просто констатировал факт.

– Мы ей поверим? – спросил Никка.

Я положила руку на холодеющую кожу Галена.

– Нет. И все же развяжите ее.

Немного раньше я была готова отдать Галена неведомой возлюбленной.

Отдать его смерти я не хотела. Я могла жить, зная, что он улыбается другой. Но никогда не увидеть больше его улыбки, не почувствовать снова тепло его рук... Этого мне не перенести.

Холод тронул меня за плечо, привлекая внимание.

– Тебе нужно отойти в сторону, прежде чем я позволю Хафвин сюда подойти.

Я начала возражать, но он погладил меня по щеке и качнул головой.

– Это может быть хитростью, чтобы подобраться к тебе поближе.