Прикосновение полуночи

Глядя, как поднимаются над телом Галена ее сияющие ладони, я начала надеяться. Ее голос звенел магией, когда она спросила:

– Не мог бы кто-нибудь перевернуть его, чтобы мне не тратить лишних усилий? Мне так давно не давали полностью применить свои силы, что я, кажется, слегка разучилась.

Готорн с Адайром повернули Галена на живот, Готорн придержал его голову и плечи, чтобы лицо не попало в кровавую лужу. Я отметила эту подробность, и Готорн приобрел право на мою благодарность в будущем.

Хафвин возложила руки на спину Галена, и кожа у меня пошла мурашками от силы, которую она устремила в него.

Может, она просто останавливала кровь, но по ощущениям от потока ее магии я подумала, что она делает нечто большее.

– НЕТ! – заорала одна из связанных стражниц. – Ты его спасаешь!

Айслинг приставил меч ей к горлу. Ей пришлось выбирать – или умолкнуть, или напороться на острие меча.

– Сиобхан тебя за это убьет! – прошипела Меланжель.

Сиобхан была капитаном гвардии Кела. Не так давно она напала на меня, прихватив парочку помощников.

Я убила двоих ее подручных, скорее по случайности, чем намеренно, а ее саму заставила сдаться. Я думала, что она уже мертва. Она совершила покушение на наследницу трона. Ее должны были казнить. Если бы здесь не было столько лишних ушей, я бы уточнила, что с ней сталось.

Хафвин выпрямилась с улыбкой.

– Сиобхан заперта в клетку в Зале Смертности и еще долго никому не сможет угрожать.

Гален вздрогнул в руках Готорна.

Первый его вдох получился громким и болезненным, и он тут же рванулся встать, явно ничего не видя вокруг, но тут же свалился обратно, и только руки Готорна не дали ему ушибиться о пол.

– Тише, тише, – сказал Готорн. – Ты среди друзей.

Холод меня отпустил к нему. Не знаю, решил ли он, что Хафвин стоит доверия, или просто понял, что без драки меня не удержать. У меня все же хватило рассудка подбежать к Галену с другой стороны от Хафвин.

Готорн уложил Галена головой и плечами мне на колени.

Я прижала его к себе, глядя в зеленые глаза, в любимое лицо, ловя его улыбку. По лицу у меня бежали слезы сквозь смех. Чувства хлестали через край, я была как пьяная.

– Мне десятилетиями не разрешали лечить. Это такое счастье, я и забыла...

Я перевела взгляд на женщину, стоящую на коленях посреди лужи крови. Она тоже плакала, и я не понимала почему.

– С чего кому-то пришло в голову запретить тебе применять свою силу? – спросила я.