Прикосновение полуночи

Королева дала разрешение на просьбу – и я прошу, я умоляю! – В ее глазах заблестели слезы, и когда их уже было не сдержать, ска порывисто опустила голову, чтобы я этих слез не видела.

Галек потянулся к ней первым, но я отстала всего на секунду. Она упала в наши руки. Ее плечи содрогались от рыданий, но плакала она совершенно беззвучно. Сколько лет ушло, чтобы научиться плакать без единого звука? Научиться скрывать такую боль?

Я погладила ее по золотым волосам и сказала единственное, что могла сказать:

Поднимаясь, Адайр пошатнулся и схватился за стену.

Из-под кирасы у него капала кровь.

– Ты ранен! – воскликнула я.

– Воины Инниса искусны, как всегда, – отозвался он немного сдавленным от боли голосом.

Имя меня удивило. Иннис всегда держался нейтралитета. Казалось, ему было все равно, кто сядет на трон, лишь бы его и его клан оставили в покое. Его люди специализировались большей частью на некромантии всяческого рода. В давние времена кое-кто из них мог собрать настоящую армию из мертвецов.

Специализацией Инниса было создание призрачных воинов, способных ранить и убивать. Их же ранить было можно, а вот убить – нет. Теперь я поняла, почему стражам пришлось утихомирить его так радикально: им нужно было лишить его способности колдовать.

Хафвин подняла голову от груди Галена. Слезы еще катились по бледному золоту ее кожи.

– У меня еще осталось немного силы. Если кто-то подошел к завесе так близко, как Гален, я вряд ли помогу, но я могу посмотреть твою рану. – Она взглянула на меня.

 – Я буду тебе полезна, принцесса Мередит, клянусь.

– Я верю, Хафвин. Займись раной Адайра, если ни у кого нет более тяжелых ран. – Я посмотрела на Кристалла, держащего меч у горла Киерана. После бравады Адайра я решила, что лучше спросить прямо: – Кто еще ранен?

Канна, единственная из пленников, у кого к горлу не был приставлен меч, сказала:

– Лорд Иннис, повелитель призраков, ранен тяжело. – Она выговорила это очень осторожно. Хвост каштановых волос у нее на затылке почти совсем растрепался, и волосы уже ложились тяжелой волной вокруг бледного лица.

Глаза широко распахнуты, словно от шока, но в голосе следов волнения не было.

– А мне какое дело? – спросила я.

– Он свободный лорд двора, которым ты собираешься править, – ответила она.

– Один из многих, Канна. Не вижу в нем особой ценности только потому, что у него хватило силы и связей не попасть в гвардию.

– Многие считают, что свободные лорды значат больше, чем мы, гвардейцы.