Прикосновение полуночи

– Королева позволит представить ей изменников? – спросил Холод.

Она кивнула и пошла к трону, не оглядываясь. Я решила, что она предприняла эту прогулку, чтобы поработать над лицом и глазами и не выдать удивления, кого бы мы ни приволокли. Так что я задумалась, кого же она ожидала увидеть. Может, она знала что-то, что следовало знать и нам, а мы не знали? Что означала та короткая вспышка страха в ее глазах?

Кристалл вошел по моему приказу. Сопровождавшие его стражи ввели лорда Киерана, но Инниса им пришлось втащить и бросить у ног королевы, стоящей на ступеньках к трону.

Ее лицо было холодным, спокойным и высокомерным. Никаких эмоций. Мистраль стоял на коленях у нее за спиной, там, куда она его швырнула. Баринтус тоже остался на прежнем месте. Думаю, он боялся лишний раз привлечь ее внимание.

– Киеран Ножерукий, твоя жена принесла мне горькие вести. Она сказала, что Баринтус намерен занять мой трон и что мне лучше убить его до того, как он снова войдет в силу. Признаю, что мне на ум пришла та же мысль, когда я узнала, что он был с Мередит.

Однако о Баринтусе можно сказать многое, но бесчестным его никто не назовет. Он дал мне слово, и я верю, что он его держит. Только из-за этой веры я и позволила ему присоединиться к нашему двору. – Она сошла по ступеням, подойдя вплотную к лорду. – Так почему же я придала столько значения злобным сплетням твоей жены?

После секундной паузы она позвала:

– Поднимись и подойди ко мне.

Он сделал как велено, но не отбросил волосы назад, словно не доверял собственному лицу.

Я не могла его за это упрекнуть.

– Приведи ко мне жену Киерана.

О Блодайвет нужно было помнить одно: она будет честна с вами, если вы с ней честны, но даже не думайте ее обмануть. Не делайте также ничего, что она могла бы дурно понять. Она извлекла урок из прошлых ошибок. Теперь она не перепоручала убийства другим.

Когда Мистраль подошел к столу ее дома, Блодайвет встала. Волосы у Блодайвет были того же пронзительно желтого цвета, что и цветы, из которых она была создана.

Нежная кожа имела мягкий бледный оттенок, что-то среднее между белым и золотистым. Kpacoта ее была почти кукольной. Она принадлежала к тому сорту женщин, которых создали бы себе мужчины, если б им это предложили: с высокой гордой грудью, побольше, чем у прочих сидхе. Глаза у нее были огромными и влажными, сияющими и притягательными – совиные глаза на нежном девичьем личике. Говорили, что глаза были ее проклятием, что ее обрекли всю жизнь провести в облике совы.