Прикосновение полуночи

Но если своих домашних ты мог уговорить, то я не поверю, что это ты сумел привлечь на свою сторону Инниса, а не наоборот.

– Интересный аспект. – Андаис посмотрела на бессознательное тело Инниса. – Дормат, я предлагаю тебе выбор. Одному из твоих людей придется умереть. Выбери, Иннису или Сиобхан.

– Моя королева, – сказал Дойл, – я просил бы пощадить Инниса, но Сиобхан...

– Я знаю, кого ты убил бы, Мрак. – Она перевела взгляд на меня. – Я даже знаю, кого ты заставила бы меня убить, Мередит, но они не твои вассалы.

– Моя королева, не заставляй меня выбирать между моими подданными!

– Хочешь ли ты занять их место, Дормат? Предложишь ли ты себя взамен Инниса и Сиобхан? Я приму эту сделку, если ты ее предложишь. Я отпущу их обоих.

Лицо Дормата побелело еще больше, что раньше казалось мне невозможным. Он медленно моргнул большими темными глазами. Неужели нам предстоит увидеть, как Дормат, дверь смерти, упадет в обморок?!

– Ну же, Дормат, это простой вопрос, – торопила его Андаис.

Голос Дормата стал пронзительно тонким, хотя он старался говорить ровно.

– Весь ее дом присоединился к ней в ее измене. Мой дом ни в чем не замешан, исключая этих двоих.

– Тогда выбирай, Дормат. Принцесса требует их смерти, и я не могу ей отказать. Она права.

– Смерти, да, – воспрянул Дормат, – но не казни.

– Ты был бы прав, лорд Дормат, – возразила я, – если бы Сиобхан напала на меня одна и в открытую. Но она напала на меня из засады и прихватила еще двоих себе в помощь. Это был не поединок, а попытка убийства, чистая и откровенная.

– Иннис на тебя даже не нападал, – перевел разговор Дормат, – он напал на зеленого рыцаря. Требовать смерти должен он!

– Думаешь, он проявит больше милосердия, чем принцесса? – прищурилась Андаис.

– Гален всегда был честным рыцарем, – сказал Дормат.

Гален крепко сжал мне руку и вздохнул. Невесело вздохнул.

– Я пытался быть честным, и правильным, и хорошим, что бы это ни значило. Сиобхан мне сказала как-то, что мне место в Благом Дворе, где все притворяются теми, кем не являются. Я спросил, кем же они притворяются. Людьми, ответила она так, словно это ругательство. – Его лицо стало очень серьезным.