Прикосновение полуночи

Я перевела взгляд на Дормата и на миг даже пожалела беднягу. Андаис задала ему загадку, которая, возможно, не имела ответа, во всяком случае, такого, который не грозил бы ему смертью.

Он все также опирался на стол. По лицу ясно было видно, что он не видит выхода из лабиринта слов, который она вокруг него нагромоздила.

– Мне кажется, я не смогу ответить на вопрос зеленого рыцаря, не открыв многого, чего тебе не хотелось бы объявлять во всеуслышание.

– Сомневаюсь, что ты знаешь, что мне хотелось или не хотелось бы объявлять во всеуслышание, Дормат.

Он сглотнул, и мне показалось, что его адамово яблоко уже не вмещается в истончившееся горло.

– Зачем ты это делаешь, моя королева?

– Что делаю? – спросила она.

– Ты хочешь оповестить весь двор? Тебе нужно это?

– Мне нужно дитя, которое ценит свой народ и его благополучие больше, чем свое собственное.

Тишина в зале была оглушающей. Словно все разом затаили дыхание.

Андаис признала, что Кел не ценит никого и ничего, кроме собственной персоны, – то, что я знала годами. Она воспитала его в убеждении, что вся волшебная страна, и сидхе, и малые фейри принадлежат ему. Он был зеницей ее ока, кровинкой ее сердца, величайшей драгоценностью – дольше, чем существует эта страна, – и вот теперь ей нужен ребенок, который дорожил бы другими больше, чем собой. Что натворил Кел, что его мать вдруг лишилась иллюзий?

Голос Дормата прозвучал в этой тишине:

– Моя королева, я не знаю, как дать тебе желаемое.

– Я могу это дать. – Из голоса Маэлгвина исчезла привычная легкая смешинка. Он говорил серьезно и в то же время мягко, я никогда не слышала у него такого тона.

Андаис посмотрела на него, и даже в профиль было видно, что взгляд у нее недобрый.

– В самом деле, мой волчий лорд? – В ее голосе слышалось предостережение: так духота в воздухе предупреждает о скорой буре.

– Да, – негромко сказал он, но это слово звоном отдалось по залу.

Она откинулась на спинку трона, руки застыли на подлокотниках.

– Так просвети меня, волк.

– Двое детей твоей крови вошли в возраст, моя королева. Одно дитя пробудило собственное твое кольцо и готово пожертвовать едва ли не всем, чтобы радоваться магии кольца. Дитя, которое говорит, что принести детей всем сидхе для него важнее, чем получить трон, или защитить свою жизнь, или зачать собственного ребенка.