Прикосновение полуночи

Я попыталась сесть, и у меня на животе что-то трепыхнулось, Я вздрогнула, глянула вниз и обнаружила, что все это мне не приснилось. Во мне сидела ночная бабочка, точно на месте бывшей раны. Я оперлась на локоть и осторожно потрогала верхние серо-черные крылышки бабочки. Она раздраженно дернулась, блеснув красно-черным великолепием нижних крыльев – кровью и тьмой, превращенными в сияние. Крылья хлопнули мне по животу, и я могла бы поклясться, что почувствовала царапанье под кожей. Я снова потянулась к бабочке – на этот раз к голове с перистыми усиками.

Пока я не дотронулась до нее, она сидела спокойно, а под прикосновением распахнула крылья и будто попыталась отпрянуть. Я явственно ощутила ее движение – нижняя часть тела бабочки била утоплена в мою плоть.

Я отдернула пальцы и разглядела на них цветную пыльцу, как будто прикоснулась к настоящей бабочке.

– Это ненадолго, Мерри, – сказал Дойл. – Вскоре она станет только рисунком на твоей коже.

– Вроде татуировки? – спросила я.

– Да, что-то близкое.

– А сколько еще она будет вот так двигаться?

– Ты такое видел раньше, что ли?

– Видел, – ответил за него Никка, повернувшись ко мне и тоже опершись на локоть.

В ямке между его ключицами белел цветок, очень яркий на темно-коричневой коже. Желтая сердцевинка и пять белых лепестков поднимались над поверхностью тела, но стебель терялся в коже. Как и моя бабочка, цветок был живым и настоящим, но впаянным в тело.

Гален перевернулся на бок и показал мне правую руку. Чуть ниже плеча сидела бабочка размером почти во всю ширину руки.

Желтые в черную полоску крылья распластались по руке, словно беззаботное создание сидело на цветке и наслаждалось сладким нектаром.

– Кажется, ее нисколько не беспокоит, что она попала в плен, – сказал Гален.

Я уставилась на мою собственную бабочку.

– Но они должны беспокоиться, должны пытаться освободиться! Почему они не хотят улететь?

– Они не настоящие, – сказал Дойл.

– Настоящие, – возразил Никка.

Дойл нахмурился было, но потом кивнул.

– Может быть, слово "ненастоящие" не совсем подходит.

Но это не обычные животные, которые страдали бы, лишившись свободы.

Я снова потрогала крылья, и бабочка нервно ими дернула. "Оставь меня в покое", – сказала она так ясно, как только могла. Желудок у меня будто ухнул вниз – таким странным было ощущение чего-то живого, движущегося прямо во мне. Мои прикосновения ее беспокоили. Я снова легла на подушки, закрыв глаза и стараясь дышать ровно, чтобы справиться с этим ощущением.