Прикосновение полуночи

Я положила трубку и тяжелее оперлась на стол. Гален прижал меня к себе, стараясь не потревожить больную руку.

– Почему ты не разрешила ему приехать?

Я подняла голову и вгляделась в него – искала на этом открытом лице проблески понимания. Его глаза оставались зелеными, широко раскрытыми и невинными.

Я хотела заплакать, мне нужно было заплакать. Джиллету я позвонила, потому что убийство оживило старых призраков. Не настоящих призраков, а ту душевную боль, которая, кажется, уже умерла – но снова возвращается мучить тебя, как глубоко ты ее ни похорони.

– Я вижу, ты становишься все более достойной трона, Мередит, с каждым днем, с каждой минутой. – Он легко тронул меня за руку, словно не был уверен, что мне сейчас хочется прикосновений.

Мое дыхание вырвалось с громким всхлипом, и я бросилась ему на грудь. Он обнял меня, яростно и почти до боли крепко. Он держал меня, пока я рыдала, потому что понимал, чего стоило мне отказаться от давней детской привязанности.

Баринтус подошел к нам и обнял обоих, притягивая к себе.

– Ты сейчас была дочерью своего отца, как никогда раньше.

Гален обнял нас с другой стороны, так что мы стояли, связанные общим теплом и близостью. Но я уже поняла, что Гален, как и Джиллет, был детской фантазией.

Они обнимали меня, а я рыдала. Слово "плач" для этого не подходило. Рыдания уносили остатки моего детства. Мне было тридцать три; поздновато избавляться от детских привязанностей, но иногда раны бывают так глубоки, что тормозят нас.

Я позволила им обнимать себя, пока я плакала, пока Баринтус плакал вместе со мной. Я позволила им обнимать себя, но в глубине души я знала, что Гален – и только Гален – не понял, что произошло. Он был самым доверенным моим другом среди стражей. Мой друг, моя первая любовь – но он спросил, почему я не разрешила Джиллету приехать.

Я плакала, а они меня утешали, но оплакивала я не только смерть моего отца.

Остатки макияжа, которые не сумели смыть слезы, я сняла сама. Стерла помаду, которая так и оставалась размазанной, как у клоуна, и даже выделила салфетку для снятия макияжа Холоду, чтобы он тоже привел лицо в порядок. Чистенькие, аккуратные и презентабельные, мы пошли снова к месту преступления. Внутри меня была пустота, словно я утратила кусок души. Но думать об этом было не время. Вот-вот должен был приехать Уолтерс с группой криминалистов.