— Белобрысый, ты совсем ума лишился?! С какой стати мне тебя ревновать? Глупости говоришь!
— Может, потому что я молод, хорош собой, умен, знатен, достаточно обеспечен и к тому же являюсь твоим близким соседом? Ты ко мне привязалась, Рыжая. Я тебе небезразличен. Признай.
Я открыла рот, чтобы сказать ему что-нибудь гадкое. Закрыла, поскольку то гадкое, что приходило мне на ум, произносить приличной рувите было никак нельзя. Так говорили охранники из имения и конюхи. Мы с Инессой подслушали как-то, но исключительно в целях просвещения и понимания, как ведут себя мужчины, когда рядом нет женщин.
Так вот те подслушанные слова даже мысленно произносить стыдно. Нет, я не могу сказать их вслух. Совершенно не могу. А как отреагировать еще, я попросту не знала.
А потому гневно сверкнула глазами и заявила:
— Белобрысый, у тебя мания величия. И ты меня бесишь! — после чего гордо удалилась в свою спальню.
На следующий день Марко куда-то исчез сразу после окончания пар. Даже обедать с нами не пошел. А когда я поднялась в наши комнаты, то прямо с порога увидела, что на моем письменном столе лежит пышный букет роз.
Не поняла… Это за что мне такое счастье вдруг привалило? И главное, от кого? Что-то я ни одного ухажера не наблюдала. Все благополучно исчезали, стоило на горизонте возникнуть Марко или кому-то из остальных наших парней. У меня порой даже возникало ощущение, что они специально распугивают всех от меня и Марты.
Я подбежала к столу и принялась искать карточку, которая могла бы дать понять, от кого же подарок.
Карточки не наблюдалось.
— А, Рыжая, ты уже вернулась? — вышел тут из своей спальни Марко. — Нравятся цветы?
— Красивые, — осторожно ответила я и отдернула руки.
Букетик-то, оказывается, от моего неадекватного соседа. Мало ли что в них…
— Отравлены? — уточнила я, указав на розы.
— Что?! — вытянулось у него лицо.
— Опрысканы какой-нибудь гадостью, от которой я начну чихать?
— Рыжая, ты с ума сошла?!
— Тоже нет? — Я терялась в догадках, не зная, что еще предположить. — Ты испортил мои вещи и пытаешься заранее извиниться?
— Еще гипотезы есть? — прислонился он к косяку плечом и сложил на груди руки.
— Есть, но совсем уж страшные, — честно призналась я. — Я боюсь их озвучивать. Все же надеюсь, что убить меня в твои планы не входит. Не до такой степени я тебе надоела.
— Элисса, а каких-либо более мирных идей у тебя нет? — поднял он одну бровь, явно насмехаясь надо мной.
— Нет, — подумав, призналась я и покосилась на букет.
Правда ведь нет.
