— Элисса, ты сама потухнешь или тебе помочь?
— Только попробуй!
— Хватит, — поморщилась магистр Толлен и щелкнула пальцами. Я сразу же погасла, а вокруг все вздохнули с облегчением. — Отработаете наказание в столовой, Суарес.
— Хорошо, магистр, — потупившись, отозвалась я.
Мы с Марко вернулись в наши комнаты. Шли молча, не глядя друг на друга. Потерявший приличный облик букет пришлось выбросить, и мне даже немного жалко стало. Цветы были очень красивые. К тому же не виноваты, что их даритель такой дурной, а я такая вспыльчивая.
Причем в обоих смыслах, и в переносном, и в буквальном.
— Надо было тюльпаны дарить, — задумчиво проговорил мой сосед, на мгновение задержавшись на пороге своей спальни, и скрылся с глаз моих.
А я ушла к себе. И это он говорил мне, что я приставучая, сумасшедшая и ненормальная…
Ночью много думала. Я его ревновала? Он мне нравится?
С утра я встала расстроенная до безобразия. Кошмар какой-то! Он мне нравится. И я его ревновала к этой грудастой Амиральде, которой есть чем колдыхать.
Я грустно попрыгала и покачалась перед зеркалом. Не-а. Ничего у меня не всколдыхнулось, сколько я ни старалась.
Как жить? Как в люди выйти, если я в такой печали? Правда, печаль прошла после нескольких конфеток. Кто бы мог подумать, что обычные шоколадные конфеты имеют столь чудодейственный эффект? Надо будет написать записку хозяину «Сладостей Лифана». Пусть рув кондитер пришлет мне пару коробочек и запишет их стоимость на счет папы. Думаю, папуля не откажет дочурке и оплатит для нее конфетки.
Отчего-то кажется, что скоро мне еще понадобится вкусное шоколадное успокоительное.
Закончив приводить себя в порядок и делать прическу, я открыла дверь и с опаской выглянула в гостиную. Пусто… Но как только я вышла, тут же приоткрылась дверь спальни Марко и в щель просунулась его голова. Внимательно оглядев меня, сосед спросил:
— Драться будешь, Рыжая?
— Не доводи меня, Белобрысый, тогда не буду, — хихикнула я от абсурдности ситуации.
— Я в следующий раз подготовлюсь.
Воспользуюсь твоим тазиком. Ну, который боевой щит, — хохотнул он.
«А ведь он может», — подумалось мне. Нет, свой тазик я на поругание не отдам.
В общем, будучи существом добрым, незлопамятным и отходчивым, я простила Марко. В столовую мы шли вместе, хотя и не разговаривали по пути. Друзьям описывать причины вчерашнего водевиля тоже не стали.
А через несколько дней Марко выкинул очередной номер. Он куда-то исчез сразу после обеда и явился ближе к вечеру.
