Принадлежать им

И замираю, когда на столешницу падает тяжеленная татуированная ладонь, перекрывая мне путь к отступлению…

Стою, сжавшись, словно мышь под веником, таращу в стену напротив испуганные глаза, даже дышу через раз.

А хищник за спиной наклоняется… И обнюхивает меня! Шею нюхает! И волосы! И… И…

Когда горячие губы касаются кожи рядом с ухом, вздрагиваю крупно, всем телом, словно лань от выстрела!

Вцепляюсь в столешницу неверными пальцами, ноги подламываются от напряжения и ужаса.

А Черный, шумно втянув запах моей кожи, жарко и медленно лижет кожу… О… Боже…

Что он?.

Здоровенная ладонь ложится на плечо, стягивает с него халат. И меня обжигает жадный несдержанный укус!

Вскрикиваю, неловко дергаюсь, но меня придерживают на месте, словно норовистую кобылу.

Черный наваливается, полностью прижимая к столешнице, обволакивая собой, обездвиживая… И целует-кусает-облизывает шею, плечи, голые уже, освобожденные от халата.

Мне настолько безумно остро и страшно, что шевельнуться не могу. От каждого его прикосновения по коже протуберанцы огненные проскакивают! Между нами — горячо до безумия!

— Охуеть… — хрипит хищник мне в шею, — блять… Горячо, конфетка…

Не то слово!

Мне хочется одновременно умереть и… и прогнуться сильнее.

Но все мысли о невозможной пошлости и ужасе ситуации вылетают из головы, когда горяченная ладонь ползет под полу халата… И ложится прямо на ягодицу. Белья на мне нет, и это нравится Черному настолько, что он, похоже, теряет контроль полностью.

Рычит возбужденно, прихватывает меня зубами за шею, словно самец самку за холку, приказывая быть послушной.

И, чуть приподняв, укладывает меня грудью на широкую столешницу.

Боже…

Меня сейчас прямо тут и трахнут.

Рядом с кофемашиной.

В качестве десерта к кофе.

А-а-а…

— Горячая сучка… — рычит Черный и шлепает меня по заднице.

Звонко, от души.

Снова вскрикиваю, дергаюсь, пытаясь повернуться к жестокому мужчине, посмотреть на него, но мне не позволяют этого сделать.

Жестко укладывают обратно:

— Лежи.

Упираюсь в стену напротив, выдыхаю со стоном, ощущая, как прижимается ко мне обжигающе горячее тело Черного… Мыслей никаких в пустой голове, только бесконечное удивление и бесконечный же ужас. Перед неизвестным. И неизбежным.

Он не хотел же… Передумал… Боже…

— Что ты делаешь с моей девочкой, брат? — раздается холодный голос от дверей, и меня замораживает от неожиданности.