Он снова подошел к Авроре и больно схватил ее за щеки.
– Тогда молись, чтобы я не вернулся, Аврора, – прохрипел он ей в губы. – Потому что игры закончились.
Аврора не успела ничего сделать, как Рэндалл отпустил ее и покинул залу, захлопнув за собой дверь. И она только надеялась, что он услышал, как об эту дверь с грохотом разбилась старинная ваза, прежде украшавшая стол.
* * *"
"Рэндалл снова и снова прокручивал в голове слова этой проклятой северянки. Внутри кипел гнев, поднимая опасные языки пламени к самому сердцу и пробуждая демона.
Демона, который, почуяв слабость своего хозяина, взбесился и начал крушить свою темницу. Демона, который одерживал победу. Все полыхало адским огнем, и Рэндалл был не в силах противостоять ему. Свернув в южное крыло замка, он с ноги открыл первую попавшуюся дверь и прошел в помещение, которое оказалось спальней его матери.
Ее голос всплыл в его сознании: «Ты ни в чем не виноват, сынок».
Но эти слова были крошечной каплей в горячей лаве по сравнению с другими:
«Ты бастард! И это ты разрушил жизнь своей матери!»
«Ничто не изменит того факта, что ты – бастард, которого я презираю и никогда не полюблю!»
Он посмотрел на свои трясущиеся руки.
Медленно подошел к книжному шкафу и, схватив фарфорового ангелочка, швырнул того в стену. Фигурка разлетелась на сотни осколков.
На короткое мгновение ему стало легче дышать. А затем эмоции захлестнули его с новой силой. Эмоции, которые он с детства учился сдерживать и которым не позволял брать над собой верх, которые были спрятаны в глухой тюрьме его сердца.
Те самые эмоции, которые Рэндалл считал порождением своей грязной бастардовой сущности.
Вслед за статуэткой в стену полетела увесистая ваза, розы в которой еще не успели засохнуть. Рэндалл вдохнул полной грудью и, подстегиваемый рвущимся наружу гневом, швырнул очередную фарфоровую фигурку. Сила его удара в этот раз была такой мощной, что осколки долетели до него и порезали щеку.
Это только больше раззадорило его. Он схватился за тяжелую ткань темных штор и потянул ее вниз, выдирая из стены гардину, которая с громким стуком упала поверх бархатистой ткани и подняла в воздух облако пыли.
Рэндалл не соображал, что делает. Он позволил гневу и обиде пожирать себя изнутри, и это приносило ему странное мстительное удовольствие.
«Да, глупец, ты это заслужил, – говорил с ним внутренний демон.
