— Руки в гору подними! У тебя двадцать рублей есть? Виру заплатить!
— Что за рубли еще такие? — подозрительно спросил германец. — Это в солидах сколько?
— Шесть солидов и два тремисса, — любезно сообщил ему корчмарь. — Из них половина мне, половина князю.
— Уф, — с облегчением выдохнул гот, — и немного вроде! — но потом неожиданно добавил:
— Нет у меня таких денег.
— Пора, князь! — шепнул Горазд. — Его же убьют сейчас."
"— Княжий суд тут будет! — Самослав вышел в круг, а воины стукнули кулаком в грудь и склонили головы.
Все, кто стоял вокруг, поклонились тоже. Гот, понимавший словенскую речь с пятого на десятое, удивленно посмотрел на незнакомого воина в богатой одежде.
— Княже, прости, — десятник встал, пошатываясь. — Не знали мы, что ты тут. Этот пес увечного воина хулил…
— Я слышал все, — махнул рукой князь, и обратился к готу. — Кто таков? Как сюда попал? Зачем в мои земли пришел?
— Я Виттерих, сын Виттериха, — сплюнул кровь германец. — Иду из Павии к Новгородскому князю, на службу проситься.
— Ты закон нарушил, — пояснил князь. — Двадцать рублей с тебя причитается виры.
— Нет у меня таких денег, — хмуро ответил германец.
— Тогда в шахту пойдешь, долг отрабатывать, — пожал плечами князь. — Нам тут буяны не надобны. Тут у нас тишина и порядок.
— Меня нельзя в шахту! — побледнел гот. — Я королевский сын! Я найду деньги! У меня в Равенне золото есть. Я там в катафрактариях служил.
— Ты Виттериха сын? Короля испанских готов? — удивился князь.
— Так его зарезали давно, и ни про каких его сыновей я не слышал. Дочь у него была, Эрменберга, у которой франки приданое отобрали и домой отправили.
— Я от служанки сын, — смутился гот. — Воспитывался при дворе в Толедо. Он все хотел признать меня, да епископы не позволили. Он же перессорился со всеми.
— Кто подтвердит твои слова? — впился в него глазами князь. — Кто тебя знает?
— Все меня знают, — загрустил гот. — Потому-то и бежать пришлось.
— Что, убьют? — с интересом спросил князь.
— Хуже! — германец даже вздрогнул от жутких воспоминаний. — Женят!
Окружающие жадно ловили каждое слово, особенно бабы, которые видели этого красавца до драки. В глазах каждой первой читалось нешуточное желание оказать ему первую медицинскую помощь и, желательно, делать это до самого утра.
— Приговор княжьего суда! — произнес Самослав. — Гот Виттерих признан виновным, но поскольку денег у него нет, то его долг я могу выкупить.
