И дело вовсе не в том, что на нем идеально сидящий деловой костюм, а в том с какой интонацией он произносит эти слова. Мне кажется, даже когда Ди Каприо наконец получил злополучную статуэтку, и то меньше светился от счастья, чем Максим сейчас.
— Отец? — удивленно лепечет Елена Николаевна.
— Да, настоящий, — гордо поддакивает Малинка. — Его зовут Максим.
Воспитательница медленно кивает, а я в этот момент почему-то некстати вспоминаю о Наталье Павловне, нашей муз работнице. Если она в этом году Малинке роль дерева дала за то, что я всего лишь отказалась в кино с ее сыночкой сходить, то что же будет в следующем? Дочь не пустят в актовый зал? У Алины будет роль снежинки и она будет танцевать снаружи для полного погружения в роль? А ведь впереди еще восьмое марта…
— Давайте не будем задерживаться, — командует Елена Николаевна.
— После нас в зале утренник у подготовишек, надо успеть за час.
— Ладно, — вздыхает Алина и отпустив мою руку, встает в дружный строй своих друзей.
Благо нас никто не просит разбиться по парам и взяться за ручки, поэтому мы следуем за детьми менее дружной толпой.
Только сейчас я замечаю в руках Максима огромный пакет с чем-то пушистым. И это его гениальный план? Он серьезно думает, что если задарит друзей Алины мягкими игрушками, то они не будут над ней смеяться? Были бы они постарше, может это и подействовало бы. Но шестилетки еще не мыслят так. Их эмоции донельзя искренние. И если им будет смешно, то никакие игрушки мира с этим не помогут.
Дети останавливаются перед входом в актовый зал и воспитатель запускает туда по очереди всех, у кого нет ролей.
Вскоре на пороге остаемся только мы, Малинка и мальчик в костюме ежа. Он, в отличие от моей дочери, совсем не капризничает по поводу того, что ему не достался костюм богатыря, как всем остальным мальчикам.
— Ну? Ты придумал? — насупленно спрашивает дочь, натягивая на голову огромный зеленый колпак со свисающими с него новогодними шарами.
Признаться, мне и самой с трудом удается сдерживать эмоции. Правда, речь идет не о смехе, а скорее о раздражении.
Костюм, действительно, до невозможности нелепый. И если платье само по себе не вызывает во мне такого отторжения, то уродливый колпак и ужасные коричневые калоши, которые видимо, должны играть роль ствола, дополняют облик не лучшим образом.
— Придумал, — уверенно кивает Горский.
— И никто не будет надо мной смеяться? — В Малинкиных глазах столько надежды, что я сама готова стянуть с нее весь реквизит и трусливо сбежать домой.
