Но, вместе со всей невозможностью нрава, у него есть неоспоримые достоинства. Просто, чтобы их увидеть, нужно пробиться сквозь титановую броню неприступности Димитрия Каца.
– Я понимаю, Митрий, и не обижаюсь. Очень люблю тебя, дорогой.
Хриплый смех на другом конце мира наверняка заставляет женщин трепетать. Улыбаюсь, когда слышу теплое:
– Рора, ты мне льстишь…
Отключается.
Всегда такой. Не терпит разговоров по душам. Чаще шутит, редко, когда позволяет поговорить серьезно.
Стук в дверь отвлекает от мыслей.
– Одну минуту, – повышаю голос, и вскакиваю с кровати, тело приятно ноет и отдается тяжестью внизу живота. Последствия дикой ночи дают о себе знать. Накидываю глухой закрытый пеньюар и открываю дверь.
– Это для вас, – проговаривает слуга, глядя куда-то в пол.
– Спасибо, – отвечаю, забирая бархатную коробочку.
Открываю и улыбаюсь. Великолепный гарнитур с россыпью чистейших бриллиантов и изумрудов. Тонкая работа.
Смотрю на карточку-вкладыш:
“Я люблю Вас, миссис Кац. И поцелуй от меня Рыжую Заразу”.
У Димитрия отменный вкус.
Кладу подарок на трюмо.
Лучи солнца проникают в кремовую спальню и отражаются от зеркал, наполняя все пространство веселыми светящимися точками.
Солнечные зайчики резво пробегают по стенам, легкий ветерок играет с занавесками, а я смотрю куда-то вдаль, лечу на волнах воспоминаний и мой взгляд упирается в самый горизонт.
Оборачиваюсь и смотрю на старые фотографии, которыми завален мой туалетный столик. Красивый мальчик с зелеными глазами обнимает веселую блондинку за шею.
Рядом запечатлен другой кадр: крупный мужчина рядом со мной держит в руках маленький сверток, откуда выглядывает рыжая головка размером с кулак Ивана."
"Моя жизнь. Моя семья. Моя радость и моя боль. Все перемешано и идет рука об руку.
– Мама, открой!
Слышу, как Маша барабанит по двери.
– Сейчас. Не ломай! – отвечаю скороговоркой.
Быстро открываю дверь и в меня с размаху летит торт с кремом.
Еще раз. В меня. Женщину моего возраста.
Летит. Торт. С кремом!
– Зараза рыжая! – кричу и слышу заливистый смех.
– Серебряная свадьба! С годовщиной! Я решила быть оригинальной.
Отплевываюсь и смотрю в хитрую веснушчатую моську.
Неодобрительно мотаю головой, но не сержусь. Радостно как-то на сердце.
– Родная, а ты маму не хочешь нормально поздравить, поцеловать? – спрашиваю и, заметив недоверчивое выражение на лице Мэри, быстро ловлю дочку в объятия, стараясь как следует испачкать.
