Злость застилает взор, но я привычно подчиняю чувства разуму и начинаю мыслить, вычислять.
Вырисовывать причинно-следственную связь. Итак, исходники, которые имею. По факту звонок Мэри, которой верю. Она всегда прямолинейна и говорит правду. Значит, отец сыграл втемную. Использовал информацию, которую я случайно дал, оправдав, почему именно не встречаюсь с Ри. Он сделал заказ на Каца и… прогорел.
Если Мэри знает, кто заказчик, то об этом знает и Кац. А раз она упомянула только мать, значит, Иван – жив.
Интересненькая ситуация вырисовывается.
Александр Серебряков – кровожадный монстр. Изверг, который не доверил всех секретов даже мне, а я, наивный идиот, думал, что втерся в доверие…
Встаю и ловлю свое отражение в оконном стекле…
– Кто ты, Дэниел? Что ты такое?!
Хороший вопрос, Ри. Я – хамелеон, приспособившийся, скрывающий себя ото всех…
– Кто ты, Дэниел? Что ты такое?!
Как на повторе голос девчонки. Той, которая разглядела меня настоящего очень давно. Впервые дала почувствовать тепло человеческого общения, показала, что иногда разбитые в кровь колени – это не следствие наказания и часовых отсидок на рисе…
Веселая рыжая девочка расшевелила и вызвала интерес, показала, что можно просто бегать и падать, ссориться на повышенных тонах и смеяться громко.
– Ри…
Выдыхаю и стекло запотевает, а я вывожу пальцем две буквы ее имени…
– Кто ты Дэниел? Что ты такое?!
– Тебе лучше не знать.
Долго ли ждать ответку от Каца?!
Парень из застеколья улыбается, понимая все.
Иван ответит.
Жестко. Отец рискнул и проиграл.
Ну что же, пусть отвечает за то дерьмо, которое сам и состряпал. К нему нет жалости. Давно это чувство у меня выгорело. Жалость из меня выбивали розгами, плетью и наказаниями, которые были призваны воспитать во мне монстра.
Зверь был вымуштрован, только вот где-то глубоко в подкорке все-таки сидит угловатый парень, который сохранил толику человечности благодаря одной рыжей девчонке.
– Грядет война, Серебряков.
Спокойно поправляю галстук, глядя на свое отражение.
Из мутной глубины стекла на меня смотрит спокойное, слегка надменное лицо пресыщенного всем мажора.
Лицо-маска. Слои за слоями…
Только в самой глубине спрятано то, что осталось, крупица души. Все остальное – пульсирующая звенящая пустота.
Разговор с Александром уже давно назрел.
Забираю пиджак и иду к лифту, далее парковка, автомобиль, забег по трассам и чем ближе я к логову зверя, тем больше меня бьет озноб.
Это не страх. Нет.
Лютая ненависть.
