Мечта, к которой я шел очень долго.
– Ты развязал войну.
– Не разочаровывай меня, Даня. Я ведь люблю тебя. Только мне очень жаль, что хотел провести собственного отца… Ты говорил, что Маша – это просто шлюха, которую ты пару раз оприходуешь, чтобы понесла, а я вижу эмоции…
– Мне плевать на то, что ты хотел.
Отец приближает свое бледное худое лицо к моему и смотрит цепкими близко поставленными глазами садиста.
– Думаешь, не знаю, что твое нижние орут от наслаждения, а не от боли?! Что хотел жениться на своей рыжей и жить долго и счастливо?! Так ничего не изменилось.
Все семейство Кац под корень ликвидируем. Всех в утиль, а вот Маша в твое личное пользование. Может, я еще оставлю Аврору себе. У меня с этой сукой давние терки…
Смотрю в лицо монстра и вспоминаю, как калечил меня, как лепил чудовище по своему образу и подобию. Не до конца справился.
– Больной ублюдок!
– Угомонись, Дэн. Ты мой сын! Ты тот, кто будет править империей, которую я создам! Я это делаю для тебя!
– Да пошел ты!
Подрываюсь с места.
И заваливаюсь обратно.
– Что ты мне дал выпить?! – слова вылетают из горла с трудом.
– Ничего, Даня. Не нужно, чтобы ты путался под ногами. Предосторожность. Поспи, покайфуй.
– Ненавижу тебя.
Одурманенное сознание выдает истину, и я отключаюсь, внутренне радуясь, что не успел поделиться тем, что понял.
Иван Кац жив.
Глава 50
Мэри Кац
Я живу в мире одних чудовищ, скрытых и явных. Они окружают меня и ведут свои войны. А я лишь простая глупая марионетка, пешка, которую двигают по шахматной доске.
Вытираю слезы.
Открываю дверь и выхожу к Джокеру. Стоит и смотрит прямо мне в глаза, лицо холодное. Убийца во всей своей бессердечности.
– Цель – ликвидация Дэниела Серебрякова.
Слышу, как на повторе, и смотрю-смотрю в эти стальные глаза, в которых только смерть.
Мы дети своих родителей. Я и Дэн. Его приговорили на смерть, чтобы сделать больно отцу, чтобы ударить по слабости, заставить испытать всю боль утраты.
Мой парень… тот, которого я считала своим парнем… заслужил ли он такую участь?!
Если бы приговор был озвучен для Серебрякова-старшего, я и бровью бы не повела, потому что он виновен. Из-за него мама, моя мамочка почти умерла и сейчас борется за свою жизнь, но Даня…
– Ри… запомни, прошу, как бы ни повернулось все… я всегда буду тебе другом.
Долговязый щуплый мальчик морщит лоб и прикусывает губу, словно сдерживается, чтобы не сказать лишнего.
