Пусть он оказался не тем парнем, пусть я его возненавижу до конца дней за то, что он сын Серебрякова, но он не заслуживает смерти.
Выхожу на улицу. Иду на полигон. Мне кажется, что Фил там. Должен быть там. Где еще быть лучшему киллеру отца перед исполнением задания?!
Дохожу до железной двери, которая оказывается не заперта. Вхожу.
Прохожу в огромное помещение, отведенное для стрельбы, и сразу же выхватываю взглядом крупную фигуру Гринвуда. Он стоит в повязке на глазах.
Черная материя заставляет Джокера работать вслепую.
Делаю несмелые шаги и замираю у стола с частями разобранной снайперской винтовки.
Ужасаюсь всей красоте и отточенности резких движений профессионального убийцы. Превосходная машина для убийств, слажено работающая, без устали и осечек. Слышу резкие хлопки, звуки, бьющие по тонкому слуху и в конце щелчком крепкие пальцы прикрепляют прицел. На все уходят секунды.
Передо мной виртуоз, орудующий огнестрельным оружием подобно гениальному музыканту. Джокер откладывает снайперскую винтовку на хромированную поверхность стола, хлопнув ладонью по часам, стоящим там же.
Кажется, что я нахожусь в зрительном зале опасного шоу, на кону которого человеческая жизнь.
Гринвуд внезапно, не снимая повязки, повернул голову в мою сторону.
– Понравилось смотреть, принцесса?
Вздрагиваю от хриплого голоса и присматриваюсь к глухой черной ткани.
Невероятно.
Как он узнал, что у его впечатляющего шоу есть зритель?! Как понял, что это я?!
Молчу.
Снимает повязку и смотрит прицельно мне в глаза.
Понимаю, что ассасин знал, где именно я стою…
– Почему пришла?
– Не убивай Даню, – срывается с губ.
Прищуривается.
– Это моя работа, исполнять приказы, Маша.
Прибивает меня к земле своей холодностью и безразличием, а мне хочется взвыть.
– Фил, не убивай его… – голос дрожит. Я пытаюсь достучаться. – Сколько еще неповинных смертей нужно, чтобы вендетта осуществилась?!
Кажется, мой лепет ему мало интересен.
– Я не промахиваюсь, принцесса.
– Молю… все что хочешь, Фил, все отдам, только пусть живет… он не виноват… Даня… – больше не могу говорить.
Мне плохо. Очень-очень.
– Все сделаешь?!
– Да… – тихий шелест.
– Даже на колени встанешь?! – рявкает зло.
Ноги сами подкашиваются, и я падаю на колени перед сильным мужчиной. Трясусь, протягиваю к нему дрожащие руки.
Графитовые глаза смотрят холодно, прошивают безразличием. Сжимает челюсти, желваками играет, губы напрягаются, акцентируя шрам.
Жестокий. Беспощадный. Боюсь его до безумия.
