Влюбилась с пеленок!
Рука на горле делает неопределенное движение, сильные пальцы жмут на какую-то точку, заставляя замолчать.
– Заметано. Только вот опыта в тебе не почувствовал. Губки сладкие, но неопытные, руки дрожат, не знаешь, куда деть, тело сочное, горячее, но…
Отпускает меня. Прикусывает кровоточащую губу. Молчит.
Ошалело смотрю в графиты и, наконец, прихожу в себя.
– Ты хоть понял, что натворил?! – выталкиваю слова из пересохшего горла. – Тебя за этот поцелуй на лоскуты порвут, если я отцу скажу!
Вдруг мысль в голове ракетой проносится, и я продолжаю:
– Я ничего не скажу об этом, если ты смолчишь о моем свидании!
Жду, что испугается, стушуется, но на меня смотрит спокойная свинцовая гладь.
Ни отголоска на мою угрозу.
Улыбается и опять на бесшабашного пацана становится похож. Пальцами, забитыми под завязку, по лини моей челюсти проходится.
– Красивая, шустрая лисичка, умненькая и хитрая…
Слова нежностью пропитаны, а во взгляде теплота, приподнимает бровь и приближает лицо к моему, а потом я слышу фразу, от которой все внутри сворачивается в жгучий пульсирующий узел:
– Маленькая сучка хочет меня сейчас на понт взять, ммм? – шепчет вопрос практически мне в губы, и меня обдает жаром.
Теряюсь от подобной наглости.
Не боится. Вижу.
Все боятся, а он спокоен.
Отца моего, которого все Кровавым Ваней зовут – не боится!
Понимает мой ошалелый взгляд. Руки с прядками медными играют, убирают с мокрых висков и пропускают сквозь пальцы.
Проходит по ощущениям вечность, прежде чем отвечает:
– Я смертник, малыш.
Тварь с косой за мной по пятам ходит. Век короткий у таких, как я. Каждый день может быть последним. Так что я очень давно перестал бояться. Может, привык, а может, и псих с напрочь отбитым чувством самосохранения… как знать…
Смотрю с широко распахнутыми глазами и понимаю, что откровение сейчас слышу и боль. Глубоко под броней сильного мужчины живет что-то мучительное. Я ведь ничего не знаю об этом парне. Несложно предположить, как попадают на подобную тропу, через что проходят, чтобы завоевать отметки уважения…
– Не заполняй голову херней, – подмигивает вдруг, словно понял, о чем сейчас думаю.
Суровое лицо меняется, добродушным каким-то становится, игривым.
– И вообще, получить поцелуй красавицы и умереть – тема стоящая, хотя секс лучше, после этого хоть на плаху. Я готов.
Голод проскальзывает в каждом слове. А подо мной исправное доказательство того, насколько он готов…
Мотаю головой.
