Стоит немного спуститься по мраморным ступеням, как начинаю слышать обрывки фраз и понимаю, кому именно принадлежит голос.
Чем больше приближаюсь, тем отчетливее слышу Джокера, а затем вижу мощную спину отца и светлые волосы, аккуратно зачесанные назад в модельной стрижке. Папа сидит ко мне спиной. Стол уже сервирован для завтрака. Подмечаю серебро и хрусталь, фарфор нежно-голубого оттенка. Мама любит бирюзу.
– Хорошо, Джокер, пока достаточно. Что конкретно предпринял?
– Все путем. Кого надо, поставили раком.
Теперь будут меньше трындеть и больше работать. Пули сберег, в ход не пустил.
Замираю на ступенях.
Словно почувствовав мое появление, графитовые глаза равнодушно стреляют в мою сторону. Ни мускул не дрогнул на наглющем лице.
Продолжает разговор, как ни в чем не бывало.
Не выдерживаю и показываю язык. Да, по-детски как-то, но вот бесит! Глаза прикрывает и зубы сцепляет с такой силой, что желваки ходуном ходят."
"– Продолжай слежку. Все документы лично ко мне на стол. Мне не нравится, что в разных сферах у нас идут накладки.
Пока это попахивает совпадениями, но я уже давно не верю в рок.
– Вчера еще сгорела точка. Мелкий клуб. Днем. Убытка не так, чтобы очень. Но меня это напрягло.
– Проверь. Лично.
Кивает в ответ отцу.
Продолжаю спускаться, как вдруг меня осеняет.
Вот оно, что меня так раздражает. В Джокере нет привычного слуху подчинения. Даже с отцом, когда говорит, впечатление такое, что на равных…
Опять упираю взгляд в Фила. И этим бесит. Похож на мужскую часть моего семейства.
Все черты, которые терпеть не могу, в себе объединил.
Киплю. Не знаю, почему, но он меня выводит одним только своим видом. А еще равнодушие его никак не могу забыть. И поцелуй… Губы горят от его взгляда.
Всю ночь меня мучил. Я даже зубы пять раз почистила и прополоскала, а его горький безумный вкус все равно со мной.
Клеймил меня! А теперь не замечает.
Наконец, оказываюсь в холле.
Отец при моем приближении слегка поворачивает ко мне голову. Иван Кац красивый, властный и чересчур жестокий мужчина, заточенный жизнью в тех кругах, в которых слабые не выживают.
Димитрий на него очень похож, унаследовал черты, правда, глаза у нас мамины. Зеленые. У Мита темные, насыщенные, мои чуть светлее.
Чмокаю колючую щеку и сажусь на свой стул. Бросаю косой взгляд на киллера.
– Пап, я позавтракать хочу, а при виде твоей шестерки кусок в горло не лезет! – бросаю колкость, словно гранату с вырванной чекой.
Только вот взрыва не слышу.
