Вот что ты будешь делать?! Сперва ляпаю, потом предпочитаю думать.
Что с меня взять?! Рыжее недоразумение. Димка меня в детстве вообще кляксой обзывал. Не могу не играть на нервах. Буйный нрав требует выхода.
Если у мужской половины нашей семьи это разборки со спаррингами на ринге, то мне остается просто кусаться и провоцировать…
Глава 18
– Сегодня мне звонил Уайт, – аккуратно промокнув губы салфеткой, информирует Аврора.
– Что хотел этот самоубийца от моей женщины? – заламывает бровь Иван.
Перевожу взгляд с матери на отца. Интересно сегодня день начинается. Папа шутит?! Такой игривый и немного мягкий отец бывает очень редко и исключительно в обществе Авроры.
– Ваня, – мама нараспев тянет имя и подмигивает, – он не по девочкам…
Отец бросает заинтересованный взгляд, немного исподлобья, щурится и кривит губы.
– Повезло твоему кутюрье…
Аврора смеется. У нее очень красивая улыбка. Где-то профессиональная, отработанная когда-то многочасовыми занятиями перед зеркалом, но дико заразительная.
– Маша, – обращается ко мне уже серьезная, но в глазах все еще видны отблески смеха, – мы с тобой приглашены посетить примерочную модельного дома “Живанши”.
Сначала не очень понимаю, к чему ведет мать, зачем примерочная? На фиг мне сдался кутюрье и прочее, как вдруг стукаю себя по лбу.
– Черт! Мать, я забыла! У вас же годовщина скоро! Ого, это же… подожди, сколько лет вы уже в браке?!
Отец бросает косой взгляд на жену.
– Двадцать пять лет… – приподняв аккуратную бровь, отвечает Рора.
– Офигеть… – откидываюсь на спинку стула и во все глаза смотрю на предков. – Ничего себе, какие вы старые!
Язвлю, конечно.
– Ребенок, когда уже вырастешь?! – качает головой мама.
И мне вдруг становится не по себе. Вот язык у меня без мозгов.
– Ма, прости, я просто пошутила, – опять играю с несчастной салфеткой, которую я уже нещадно измяла.
– Не переживай, родная. Все правда. Мы с папой уже целую жизнь вместе.
Я живу вместе с этим ужасным мужчиной дольше, чем жила до него.
Подвисаю, пытаясь понять, что хочет донести до меня Аврора, и вдруг выстреливает. Ну да. Отец влетел в ее жизнь, когда ей чуть больше восемнадцати было, а с ним она уже двадцать пять лет.
– Мам, я не люблю математику и ребусы, – делаю забавную мордочку, скосив глаза к носу.
– Мария, – тяжелый голос отца призывает к порядку, и я перестаю дурачиться.
