– Мэри, что с тобой? Тебе плохо?!
Взволнованный голос Авроры заставляет взглянуть в обеспокоенное лицо и так и тянет ответить: “Да! Мне плохо. Мне очень-очень фигово, потому что я изменяю своему парню. Я позволяю обращаться с собой, как с последней шлюхой, убийце и беспредельщику, и самое страшное, если он захочет повторить, я не уверена, смогу ли дать отпор похотливому животному”.
– Все хорошо… – отвечаю тихо и прячу взгляд.
Нужно позвонить Дане…
Глава 28
Дэниел Серебряков
Нажимаю на переключатель и заставляю шторы опускаться, погружая спальню во мрак.
Приглушенный свет падает на красивую девушку в глубине огромной кровати, оснащенной по всем параметрам, необходимым для полного контроля доминанта над сабой.
Прохожусь по ворсу ковра легкими беззвучными шагами и наблюдаю за распятой на кровати нижней.
Получаю эстетическое удовольствие от вида связанного тела. Красивая, горячая, с капельками пота, стекающими по животу.
Останавливаюсь рядом. Втягиваю запах страсти и подчинения.
– Я не могу больше… – шепчет треснувшими губами и выкручивает руки, прикованные лентами.
Ухмыляюсь. Люблю контроль. Ловлю кайф от самого процесса подчинения. Не спешу наказывать сабу за то, что открыла рот без разрешения.
Сжимаю тонкий подбородок и поворачиваю красивое заплаканное личико, смотрю в глаза.
– Разрешаю кричать.
Отхожу к стеллажу с необходимым инвентарем и беру плетку. Без железных вставок. Мягкая кожа. Удары, нанесенные ею с определенной силой, не опасны.
Настоящий росчерк кнута – искусство.
Тугая кожа с металлическим наконечником способна вспороть плоть, заставить взвыть от боли сильнейшего и сломать сопротивление.
Ну и особо опасный, просчитанный удар перебивает хребет на раз.
Один замах может стоить жизни.
– Я нанесу семь ударов. Ты меня поняла?
Всхлип и судорожное дыхание.
– Да, господин.
Рассматриваю широко разведенные бедра своей игрушки. Течет. Елозит по влажным простыням.
– Считай.
Бью легонько по разгоряченной коже и слышу стон, вскрик, приятно отдающий в пах."
"– Один, – еле различимый шепот.
Плеть взмывает и с приятным свистом опускается на полную, естественную грудь со вздернутыми сосками.
– Аааа, – стон обрывается хриплым, – два.
– Тебе нравится? – спрашиваю, ударяя по соску.
– Дааа, – шипит сквозь губы и мотает головой с растрепавшимися по подушке блестящими волосами.
– Счет! – обрубаю и ударяю сильнее.
– Три, четыре!
Кричит почти, кусает губы, пытается сдвинуть ноги, безуспешно. Ленты крепки, и жертва зафиксирована.
