Движение длинных ног с широко разведенными бедрами на кровати привлекает внимание.
Наношу удар прямо по клитору и слышу оглушительный крик.
– Пять, – крик обрывается и переходит в плачь.
Наблюдаю, как по телу проходит судорога и отмечаю, что моя нижняя кончила.
Подхожу к девушке и концом плети прикасаюсь к щеке, заставляя повернуть голову в мою сторону.
– Посмотри на меня.
Подчиняется и вскидывает затравленный взгляд, в котором читаю остатки утихающего наслаждения.
– Ты будешь наказана. Не досчитала. Кончила без разрешения.
Сжимается вся, дрожит от страха и вызывает безудержное желание нанизывать это трепещущие тело на член, рвать, подчинять.
– Простите, господин… – слезы текут по вискам и пропадают в волосах, – это случайность…
Глупая. Мышка.
Страх ощущается пряной сладостью, и я наконец решаю дать волю своему телу. Контроль для верхнего все. Выдержка и умение терпеть.
Преодолевать боль. Свою и чужую – тот коктейль, который дает мне желаемое удовольствие.
– Думаю, я знаю, как именно накажу свою сабу за проступок.
Избавляюсь от мягкой шелковой сорочки, отбрасываю в сторону. Внимательно смотрю на игрушку, распятую на кровати добычу.
Наблюдает за мной и облизывает губы, застывшим взглядом изучая рельеф мышц.
Мне нравится аромат ее похоти и страха. Заводит испуг в глазах и хочется выпустить зверя, метить нежную кожу и кусать, оставляя засосы и следы страсти.
Ухмыляюсь.
Я люблю, когда моя жертва получает удовольствие, когда страх и вожделение переплетаются и ненависть бьет через край.
Презрение к себе за то, что становится у ног господина и по приказу вылизывает все, что можно, кончая от удовольствия.
Вибрация в кармане отвлекает. Забыл выложить верту перед сессией. Морщусь и все-таки достаю телефон.
Ты смотри-ка, кто звонит…
Выдыхаю. Прикрываю на миг глаза и позволяю проявиться слюнявому придурку.
Играю роль. Надеваю маску.
– Маша… позвонила… а я ждал, как ты, сладенькая? – голос отдает приторностью.
– Даня, Данечка, я…
Шепот на грани истерики бьет по нервам. Не терплю этого. Обрубаю мягко.
– Тшшш, все хорошо, сладенькая, почему в голосе тревога?
– Я не знаю, просто… все как-то очень угнетает.
