Ну я и подумал: ладно, документы не оформлены, деньги не отданы, пусть переезжают. В случае чего можно перетащиться назад, городскую квартиру ведь не продали! Кто ж знал, что Лампудель решит поступить по-своему и вручит Асе тайком от всех полностью деньги? И потом, Лампа мне сказала, что суммы пока нет, еще следует продать картины… ну я и успокоился.
– С какой стати ты сделала эту глупость? – накинулся на меня Сережка. – Почему предварительно не посоветовалась со мной, а?
Я, естественно, возразила:
– Ну, Ася казалась мне очень порядочной.
И потом, она же вернула доллары, почти все, там не хватает совсем чуть-чуть!
Сережка заморгал, потом открыл рот, и тут Катя, решив прийти мне на помощь, обратилась к Костину:
– Лампуша наивный, думающий хорошо о людях человек, ее поведение меня не удивляет, а твое поражает. Отчего, если ты заподозрил что-то плохое, не стал проверять Курочкорябских?
– Ну вот, – всплеснул руками Вовка, – слава богу, нашли виноватого! Да я начал изучать сию семью под микроскопом.
И первое, что узнал: Лев Яковлевич отбывал срок, на зоне с ним обошлись жестоко, «опустили», превратили в раба. По идее, после такого человек пугается на всю жизнь. Но академик не походил на сломленную личность. Правда, после неприятных для него событий прошло много лет, но я встречался с подобными ему несчастными, поверьте, психика меняется навсегда. Это было не подозрение, а так, маленькая заноза… ну я и потянул ее наружу!
– Почему ты мне не сказал, что Лев был за решеткой! – возмутилась я.
– Ведь я просила тебя узнать о нем!
– На тот момент я многого не знал, – пожал плечами Вовка, – он сидел давно, а после зоны стал доктором наук, уважаемым человеком… Я не хотел тебя волновать. И, с другой стороны, насколько я помню, ты спрашивала, есть ли еще в городе Курочкорябские, речи о деталях биографий Аси и Льва не было.
– Не, Вовка, – хихикнул Сережка, – сдается мне, ты не хотел, чтобы Лампа полезла в эту историю. Думал ведь, что деньги она им не отдала, а прежде решила проверить благонадежность продавцов дома.
Признайся, тебе очень не нравится, когда Лампецкий играет в сыщика.
Костин рассердился:
– Вовсе нет! Ты не прав.
– А вот и не так, – смеялся Сережка, – ты сейчас врешь, причем глупо, уверил Лампу, что все в порядке, посчитал, что придавил в зародыше ее желание копаться в ситуации, был уверен, что деньги не отданы, и преспокойно сам изучал Курочкорябских.
