Но Ася такая приземленная, она начисто лишена хоть каких-нибудь талантов, просто бабки срубает. И как ей не скучно! Я тяжело вздохнула, да уж, с этой семейкой не соскучишься. Сначала заработай на всех, потом сгоняй за продуктами, приготовь еду…
– У вас нет домработницы? – вырвалось у меня.
– Была, – отмахнулась Оля, – полная дура, уволилась, а другой пока не нашли. Место вакантно. Кстати, не хочешь попробовать? Зарплата стабильная!
Высказавшись, Ольга ушла, а я в глубоком недоумении отправилась в свою спальню и заползла под одеяло.
Никак не могу разобраться, что представляет собой Оля. Она редкостная хамка, намеренно обижающая людей, или просто дурочка, наивно говорящая первое, что приходит на ум?
Около часа я смирно лежала под одеялом, считая овец. Потом услышала приглушенные голоса детей и басок Костина. Следовало встать, но тело неожиданно растеклось по матрасу. Последнее, что уловил мой слух перед тем, как на меня навалился сон, была фраза, сказанная Асей:
– И ничего поделать нельзя!
Огромные деревья угрожающе качались под сильным ветром.
Ураган, словно соломинки, гнул вековые дубы. Один из патриархов леса вдруг с треском обломился и начал падать. Я взвизгнула, хотела побежать по тропинке, но ноги приросли к земле, а потом начали медленно в нее погружаться. Сначала провалились ступни, потом колени… Ужас охватил меня, я рывком вытащила нижние конечности из песка и… села на кровати. Слава богу, это всего лишь сон.
Тук-тук-тук, послышалось с улицы.
Снова вернулся страх.
– Кто там? – пролепетала я, одним глазом косясь на будильник.
Стрелки показывали пять утра, с соседней кровати долетало мерное посапывание – Лизавета спокойно спала.
Тук-тук-тук.
– Эй, отвечайте, зачем стучите в стекло? – зашептала я.
Тук-тук-тук.
Преодолевая ужас, я вгляделась в темноту и с огромным облегчением поняла: во дворе никого нет. Просто перед тем как лечь в кровать, я приоткрыла окно, и теперь рама стучит о подоконник.
Мигом повеселев, я вскочила с кровати, подошла к окошку и хотела закрыть его, но тут мне снова стало не по себе.
В сером свете занимающегося рассвета глаз различил странную фигуру то ли ребенка, то ли большой собаки, роющейся у забора.
Не успела я сообразить, что к чему, как неведомое существо выпрямилось и превратилось во Льва Яковлевича.
Академик, одетый в бордовый халат, довольно споро копал яму. Я разинула рот, потом сообразила задернуть занавески, приоткрыла в них крохотную щель и стала наблюдать за ученым из укрытия.
