Господи, да неужели он рассчитывал, что она окажется полной дурой и легко попадется на этот крючок? Конечно, чего ожидать от простенькой служанки из провинции!
— Нам не стоило затевать этот разговор, — сказал Штефан, — во всяком случае, заходить так далеко.
— Да, бессмысленный разговор.
— Но я действительно король Кардинии, Таня. Она тяжело вздохнула:
— Пусть будет по-твоему. Но я не собираюсь быть для тебя девкой на одну ночь."
"— Это уж слишком. Я выполню твою просьбу и постараюсь не подходить к тебе во время всего путешествия.
Он держался теперь крайне сухо, даже чопорно. Тане такая его манера нравилась куда меньше, чем гневные нападки — в тех проявлялись хоть какие-то чувства.
— Значит ли это, что у меня будет своя каюта?
— спросила она.
Вот эта.
Надо полагать, меня опять запрут?
В этом нет никакой надобности посреди океана. А пока… — Он недоговорил и перевел разговор на другую тему:
— Скоро прибудет твой новый гардероб. Это Иошка проявил инициативу и заказал тебе все необходимое.
Ему даже пришлось пообещать портному вознаграждение за срочность. Надо заметить, Иошка — большой любитель тратить мои деньги, но благодаря ему нам теперь не надо здесь задерживаться. Мы и так потеряли много времени.
— Значит, если этот Шандор помрет до нашего прибытия, я…
Штефан перебил ее:
— Шандор — мой отец, Таня. Можешь относиться ко мне как угодно, но говори о нем уважительно.
Таня закусила губу. Штефан только раздражал ее сейчас, и она хотела, чтобы он скорее ушел, — Видишь, как у тебя все ловко получается: ты решаешь самые важные вопросы, а мелкие заботы есть на кого переложить, — заявила она, чтобы закончить разговор, — а теперь, если ты не против…
— Вообще-то я сам хотел выбрать для тебя одежду.
Таня не могла скрыть своего неподдельного изумления: как он смеет говорить о таком личном и сокровенном так, будто это само собой разумеется? Словно она уже принадлежит ему.. Такое только мужу… Эти сбивчивые мысли неожиданно привели к тому, что она почувствовала невероятное влечение к этому удивительному и непостижимому человеку.
Она просто ничего не могла с собой поделать, а ведь сохраняла самообладание в продолжение всего разговора, даже когда он без обиняков сказал ей, что желает ее прямо сейчас.
Штефан нахмурился, что-то ему не нравилось — то ли ее молчание, то ли собственная непоследовательность. Потом вдруг на его лице появилась какая-то по-детски растерянная улыбка.
