Это ее слова на него так подействовали или он просто не хочет отвечать сразу? Сколько же можно сомневаться? Хотя ей было приятно снова оказаться в его объятиях… Как долго они не были вместе!
Неожиданно Штефан подхватил ее на руки. Она вздохнула, уткнулась лицом в его грудь и сказала тихо:
— Ты даже себе не представляешь, какой обладаешь притягательной силой, Штефан. И я не отношу это за счет твоей внешности, хотя ты, слава Богу, не урод, меня привлекает в тебе все. Не буду говорить о вспыльчивом характере, с которым я уже смирилась Но то, как ты себя…
— Довольно! — раздался знаменитый окрик, но не очень грубый, просто так ему было привычнее отказываться от щекотливого разговора.
"
"Штефан хотел усадить Таню в кресло, но она прижалась к нему всем телом и обвила его шею руками.
— Ты не веришь мне? Жаль. Прости меня за то, что я затронула эти больные струны. И все же я не понимаю, почему ты так чувствителен к этому, Штефан. Когда я впервые тебя увидела, то на твои шрамы даже не обратила внимания — меня поразили твои необычайные глаза, дьявольский блеск которых просто околдовывал.
Только потом я все рассмотрела и сразу почувствовала к тебе симпатию и сочувствие. Подумала — вот человек, который, так же как я, знает, что такое боль, не понаслышке.
Штефан опустился в кресло вместе с ней и держал теперь ее на коленях. «Как тогда… — мелькнуло у нее в голове, — в таверне…» Она посмотрела на его растерянное лицо и осторожно провела пальцем по его шрамам.
— Я их не вижу, даже когда смотрю вблизи.
Потому что передо мной смуглый, обаятельный мужчина, благодаря которому я впервые узнала, что такое настоящая страсть. Ни с кем я не переживала таких мгновений, как с тобой, Штефан. Неужели ты думаешь, что я могла бы так упиваться близостью с тобой, если бы меня беспокоили твои шрамы?
Он ничего ей не ответил. Таня с сожалением подумала, что у него наверняка было наготове очередное обидное замечание насчет ее прошлого — мол, те твои парни тебе платили всего несколько монет, а я готов дать целое королевство за твою любовь…
Она резко встала, решившись наконец расставить все точки над i.
— Хорошо, раз это вечер признаний, я сделаю самое главное. Когда я приехала с тобой в Данциг, я была нетронутой девушкой. И хочу сразу внести ясность, так как ты плохо помнишь ту ночь, — ты не лишил меня девственности, это я отдалась тебе. Но если ты думаешь, что я собираюсь сотни раз повторять это тебе, чтобы ты поверил, то ошибаешься.
