Я хочу, чтобы Глубина взяла меня под полное покровительство. Не только вы. Вся Четвёрка. И тот, кто крутит даже ею.
Мурена, как и любой подонок, очень трепетно относилась к словам. Пустой свист на Дне презирали: каждое слово нужно обосновать, уметь за него ответить. Потому что спросят за него обязательно. Вот и сейчас взгляд её потяжелел.
– Зарываешься, Принцесса, – жёстко сказала она. – Дно никому ничего не должно. Тем более такой наглой маленькой рыбке.
– Ошибаетесь. Оно должно мне восемь лет жизни.
Я положила перед ней две бумаги из толстого досье, что скрупулёзно собрал и спрятал от лишних глаз Коста.
Свидетельство о моей смерти за подписью самой Алоизы Арвен в качестве опознавателя. И указ о назначении моего отца первым советником высшего законодательного органа Дансвика.
– А иначе кому ещё, Алоиза, мог помешать Николас Оркан в качестве главы ратгауза? И как вы могли опознать Фьельбрис Оркан, которую раньше в глаза не видели? Дно отобрало у меня семью и целую жизнь. А сейчас возвращает мне власть, деньги и положение по крупицам, да ещё будто делает одолжение.
Но раз уж я потеряла всё по милости Глубины, то теперь хочу всё и сразу. А для начала – знать, кто конкретно за этим стоял.
Я ожидала чего угодно – возражений, угроз, оправданий. Но не того, как повела себя Алоиза после моих слов. Она грустно улыбнулась и накрыла мою руку своей.
– Бедная маленькая глупая крошка. Этой моей подписью Дно, наоборот, защитило тебя. Дало шанс на новую жизнь. А ты требуешь крови тех, кто к этому не причастен.
– Я вам не верю! Я прекрасно знаю, как Глубина убирает неугодных ей людей… Сам Тот, Кто Ещё Ниже свидетель: как того же Эрланна вы пытались лишить имени и титула, чтобы он не смог и далее занимать пост главдепа. Куда как просто было написать донос на Орканов, обвинив их в измене! Состряпать улики – якобы посланные моим отцом сведения о бреши в портовой обороне вражескому шпиону. Перехваченные бдительными «таможенниками»… Будто я не знаю, что портовая таможня Дансвика – сплошь подонки, а умельцев по подделке почерка я сама могу назвать как минимум троих…"
"Я приводила всё новые факты и доказательства.
Убеждая не столько её, сколько саму себя. Но то, что я видела в глазах Алоизы, меня пугало. Не раскаяние, не агрессия. Сочувствие. Я наконец замолчала, не понимая её реакции, растеряв уверенность.
– Я знала мона Николаса, – спокойно произнесла она. – Супругу, помнится, тоже видела пару раз. Ивелин, кажется? Очень милые люди.
