В другую тюрьму: у которой стен и решёток нет вовсе, но сбежать нельзя, да и некуда…
Если господин Тоткен решит по-своему и бросит рыбку с чересчур болтливым языком на произвол судьбы, то что ж. По крайней мере, закончу свой путь на дороге, которую выбрала сама.
Потому что у каждого должен быть выбор.
Возможность побыть на развилке.
Коста же предоставил мне только один путь, не дав возможности свернуть.
А я не согласна.
Коробки с ресторанной едой, принесённые фреей Арвен, даже остывшими манили своим аппетитным содержимым.
Но сначала я откупорила бутыль с ягодным взваром, надолго приложившись к ней. Потом, окинув взглядом разные деликатесы, остановила взгляд на бутылке вина. Не йелленское, но тоже не дешёвое.
Раньше я даже не задумывалась, настолько сроднилась со стихией. Зато поняла сейчас, когда с этим уродливым браслетом на запястье привычный трюк не удался. Пробка не вылетела от резкого хлопка по донышку. Тогда я, безразлично пожав плечами, просто отбила горлышко о железную ножку стола.
Запрокинула голову и влила в себя пару глотков, не касаясь острых краёв губами.
На голодный желудок сразу замутило. Зато перестала биться тревожная жилка на виске. Не знаю, что будет дальше. И знать не хочу. Будь, что будет… Хорошее какое вино. И крепкое.
В голове зашумело, будто малоджа, редкий в этих широтах гость, западный брат безумца-хамсина, наведался в мою мёртвую каморку. Нет, я больше не могу без своих ветров! Этот мёртвый воздух убьёт меня…
Да, Коста, наверное, я была не права… Снова совершила ошибку.
Хевл с ним, Эрланном, просто скажи им снять этот браслет, верни мне мою стихию – и я сделаю всё, что ты скажешь. Этот штиль, этот мёртвый воздух… Он просто невыносим!
В какой-то момент мне стало нечем дышать. Тогда я судорожно стала глотать розовое вино прямо из отколотого горлышка, не обращая внимания на то, что оно смешалось с кровью из моих собственных порезанных губ. В надежде, что шум в голове отвлечёт, создаст иллюзию ветра. Только шум вдруг стал действительно реальным.
– Идиотка! – грубо вырвали у меня из рук спасительное питьё.
Голос был громкий, злой и неприятный; резанул по ушам. И ладно бы один, но вокруг ещё загудели фоном другие, уже не столь уверенные.
– Мон Эрланн, кейре Астингтон чётко сказал: никаких посетителей до выяснения!
– Вы отдаёте себе отчёт в том, кому это говорите? – зарычал главдеп.
– Но… усиленный режим охраны…
Захлопнулась дверь, и голоса резко оборвались.
