Но если это будет безопасное место, достаточно далёкое от Дансвика, то никакой магии не жалко.
И я влила всё, что у меня было. Второй уровень – это ведь, кажется, тоже немало? Да, не первый; да, я не умею ею до конца управлять… Но ведь должно хватить?..
Наверное, всё же хватило. Так как последнее, что я запомнила, – это то, как из заснеженного Дансвика я вдруг перенеслась куда-то в тёплое, упала на мягкое. А после силы и сознание меня покинули.
***…Несколько раз я выныривала из вязкой тягучей пелены. Сном это сложно было назвать – он не приносил облегчения, не дарил видений, туманил сознание.
Иногда меня будило какое-то движение рядом. Тогда я просыпалась, но не в силах была разлепить глаза – лишь на ощупь обнаруживала свернувшееся клубочком под боком маленькое тельце, тем и успокаивалась, вновь проваливаясь в серую пустоту. Иногда рядом появлялось другое тело, горяче́е и больше, и этим клубочком под боком была уже я сама. Но от них обоих шло такое успокаивающее тепло, что я снова засыпала, не задумываясь, кто это был.
Несколько раз меня чем-то поили. Ни вкуса питья, ни того, кто подносил его, я не запомнила. Один раз естественный позыв почти заставил меня подняться и открыть глаза, но даже на это не пришлось тратить силы. Меня взяли на руки, отнесли в нужное место, затем бережно опустили то ли в горячую воду, то ли обратно в нагретую постель… Всё было смутно, отголосками."
"Не знаю, сколько времени длилось это мутное обморочное состояние, но и оно закончилось. В один момент я просто открыла глаза и поняла, что способна, наконец, осознавать действительность.
Обнаружила я себя лежащей на широкой кровати в тёмной комнате. Тяжёлое одеяло приятно давило сверху, а слегка пошевелившись, я почувствовала, как шелковистая ткань скользит прямо по коже – одежды на мне не было. Взгляд сразу устремился к единственному источнику света – неяркому фламболю в дальнем углу комнаты. Мужской силуэт, сидящий спиной ко мне за небольшим столом, изучал бумаги, с лёгким шелестом откладывая прочитанные листы.
Мои шевеления не остались незамеченными и Эрланн резко обернулся. Облегчённо кивнул, отложил документы, поднялся, подошёл. Дёрнул за шнурок, предназначенный для слуг, а после без слов поднёс к моим губам стакан воды.
Не согласилась; хотела взять сама, да не вышло. Бессильная рука дрогнула, опрокинув стакан на одеяло. Эрланн спокойно налил новый, никак не отреагировав на моё упрямство, и напоил сам. Терпеливо, поддерживая голову, пока я пила крохотными глоточками.
